— Семен Васильевич, ты прав абсолютно, — ответил Капитан, — только у меня все ребята на выездах. Но один экипаж я тебе пришлю, пусть пацаны знают, что хоть один "Калашников" на них имеется. — Фролов положил трубку и подумал, что только "Калашникова" в ресторане и не хватает. Спрашивается, за что он Капитану платит деньги, если ему, чтобы утихомирить группу пацанов, необходимо стрелять в зале, портить интерьер, бить посуду, отпугивать клиентов? Что, с сопляками нельзя выяснить отношения в другом месте?
Не укладывать трупы в ресторане, который он охраняет, не крушить, не ломать?
Капитан выслал экипаж, а в это время в ресторан вошел Георгий Тулин.
Лайковая куртка плотно обтягивала его широкие плечи, черные отутюженные брюки, сверкающие ботинки придавали вид крутого мафиози. Обветренное, посеченное двумя небольшими шрамами лицо и отсутствующий, равнодушный взгляд завершали портрет мужчины, с которым лучше жить в мире.
Тулин сел у бара, взял виски со льдом, якобы безразлично осмотрел зал, отметил присутствие отморозков, самого Толика Агеева, описание которого получил утром от Бестаева. Толик сидел за столом с двумя приятелями, один стул был свободен. Предстояло решить вопрос, каким образом на тот стул сесть.
В зал вошли трое мужчин в плащах, по тому, как шарахнулся в сторону швейцар, и тишине, нависшей над залом, Тулин определил, что мужики из группировки Капитана. Афганец сразу понял, что под плащами у двоих автоматы, и плащи мужики не сняли именно по данной причине.
В зале помалкивали, и когда Толик Агеев двинул стулом и поднялся, этот обычный звук, нарушив тишину, царапнул напряженные нервы. Толик подошел к стойке, попросил у бармена кока-колу, сел рядом с вновь прибывшими, улыбнулся и, не повышая голоса, отчетливо выговаривая слова, спросил:
— Что-нибудь не так, господа?
— Не выпендривайся, Толик, — ответил посланец Капитана. — У нас все в норме, а у вас — неизвестно... — После чего он выругался.
— Мы молодые и законопослушные, — ответил Толик. — А вы расхаживаете с автоматами.
Тулин незаметно пересел на тумбу рядом с бандитами, подвинул себе пепельницу, вновь заказал виски, сказал:
— Ты взрослый мужик, не доставай парня. Он тебя не трогает.
— А ты не лезь. — Бандит развернулся, расстегнул плащ, автомат висел под плечом, ствол хорошо виден. — Твоего имени никто не называл.
— Так его никто и не знает, я только прохожий, — ответил Тулин, отпивая из стакана глоток.
— Ну так иди к... матери, — рявкнул бандит.
Тулин нанес два рубящих удара, правой — одному, левой — другому. Два тела грохнулись на пол. Тулин снял с них автоматы, положил на стойку, обратился к бармену:
— Убери железо, передай его хозяину, он вернет по принадлежности. Затем помог застывшему в нелепой позе третьему бандиту поднять товарищей на ноги, проводил до машины, вернулся в зал, где его встретил Толик.
— Спасибо, но мы бы справились с хамами и сами, мы не такие беспомощные, как выглядим. Может, не откажетесь сесть к нам, выпить рюмку.
— Можно, — согласился Тулин, — я сегодня только откинулся из крытой, в Москве порядком не был, мне все чудно.
Они сели за столик Агеева, перезнакомились, выпили, через некоторое время Толик спросил:
— Извините за нескромность, но раз вы сами об этом сказали, то простите за любопытство: за что сидели и долго?
— Вежливый, — ухмыльнулся Тулин. — Небось предки богатенькие, сам в институте?
— Отец с матерью зарабатывают нормально. А я только весной среднюю школу заканчиваю, поступлю в институт, имеющий военную кафедру, в армии неохота служить.
— Все не рвутся, но кому-то приходится. Я вот Афган прошел, от Чечни увернулся. Сегодня у нас март, а заскочил в столицу на старый Новый год, так надо такому случиться, вышел от друга в ларек за пузырьком, меня чуть на тротуаре иномарка не сбила, я кулаком по стеклу, не разбил даже, треснуло только. Выползают из машины два квадрата, хотят прибить. Я с похмелья был, злой и вложил им от души.
— Я видел, — вставил Толик.