— Это я так, шутливо. — Толик указал на бар, махнул рукой. — А зимой я вложился. А после оказалось, иномарка какого-то депутата везла, изувечил я охранников. И началось. Машина на меня на тротуаре наехала, так пять свидетелей нашли, мол, случилось все на проезжей части. Затем установили задним числом, что пьяный был, на машину напал, в которой находился народный избранник. Возбудили уголовное дело за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших расстройство здоровья. Анатолий, ты бы видел эти буфеты! Я же не виноват, что у них при такой солидной комплекции здоровья на копейку. Два месяца в Бутырке под следствием, хорошо парни-афганцы подсобили, шепнули тому депутату, мол, если Жорка срок получит, мы твои депутатские сроки сократим, перенесем заседание на кладбище. Суд — цирк да и только. Я в клетке сижу, "буфеты" показания дают. Судья красотка попалась, вострая такая, спрашивает у них, как это получается, вы в охране работаете, на "мерсе" раскатываете, а сами себя защитить не в силах. Затем красотка принялась за меня. Вы боевой офицер, вам должно быть стыдно увечить мирных граждан. Я отвечаю, вы взгляните на них, госпожа судья, я просто испугался. Зал от хохота содрогнулся, судья улыбнулась. Что поделать, если у меня рожа такая непугливая. Судья заявила, гражданин, вы со страха можете кого-нибудь убить. Мы посовещались на месте и решили, чтобы обезопасить окружающих и сделать вас смелее, получите два года условно и выметайтесь. Над головой условное осуждение, а я снова в драку лезу, очухался, пошел до машины провожать.
— Тяжелая у вас рука, уважаемый, — сказал Толик, раздумывая, как бы такого бойца в отряд привлечь. Схватка с Капитаном и его парнями неминуема.
Боевой офицер — находка, но с пацанами он связываться не захочет.
Тулин понял, о чем размышляет сосед и помог ему, сказав:
— Чую, сегодня в Москве в одиночку да без работы, денег и жилья трудно придется. Я к корешу приехал, а он с женой на Север умотал. Поеду в Подольск, там у меня друзья по Афгану живут, помогут.
— Можно и в Подольск, но лучше остаться. Мы хоть и молодые, но на первых порах квартиру устроим, рублем и девочкой обеспечим, там видно будет, — сказал Толик.
— Спасибо, конечно, только что видно будет? — Тулин плеснул себе водки. — На дело я не пойду, мне тюрьма не понравилась. В ней сыро, холодно, голодно, решетки кругом. Вы молодые, наверняка куски рвете, мне такое не годится. Я руку протяну, если куш можно взять. А такое дело требует времени и подготовки.
— Вы человек взрослый, вас никто никуда не тянет, — ответил Толик. Переночуйте, помойтесь, переспите ночь с отличной девчонкой, утром опохмелитесь, на ясную голову и решайте.
Тулин изобразил задумчивость, затем, как бы решившись, сказал:
— Уговорил. Только не держи меня за придурка, — раз ты мне такую жизнь предлагаешь, значит, имеешь корысть.
— Имею. — Агеев улыбнулся, подозвал своего парня, приказал: — Отвези человека к Анне, пусть примет по высшему разряду, а завтра утром ждет меня в гости.
Гуров поднялся в семь, около часа мучил себя силовой гимнастикой и шептал нехорошие слова в адрес людей, которые якобы без утренней зарядки жить не могут. Затем он принял контрастный душ, побрился "Жиллетом", электробритву не признавал, прыснул на физиономию и руки французским одеколоном, который ему подарила Мария.
Ненормальный я человек, рассуждал он, болтаясь по пустой квартире. Мария рядом, я порой сильно раздражаюсь, чувствую себя стесненно, нет ее, тоскую, словно пацан без мамы. На Западе чуть не каждый имеет психоаналитика.
Во-первых, моей зарплаты на него не хватит, во-вторых, я не люблю, да и не умею исповедоваться... Он выпил чашку кофе, надел свежую рубашку, повязал новый галстук, опять же подарок Марии, облачился в отличный костюм, взглянул на себя в зеркало, поморщился. Вот за это тебя и не любят, подвел он черту и переключился на размышления о работе. Тут зазвонил телефон.
— Слушаю вас внимательно, — привычно произнес Гуров и недовольно поморщился. Нормально ответить по телефону не могу, все выпендриваюсь.
— Привет, командир, — услышал он ленивый голос Тулина. — Поздравь, классную девчонку подцепил, ночевал у нее. Познакомился с душевными ребятами. Современные дружные мальчики, а Толик Агеев еще и умен. Пригрели, обласкали, спрашивается, зачем ты мне нужен?
— Только головная боль, — поддержал Гуров. — Девчонку поцелуй за меня в попку. Обожаю красивых душистых девочек в попку целовать. Я ушел на службу. Ты звони. — Он положил трубку. Силен Георгий, людям нравится, себя умеет подать, цены такому помощнику нет, рассуждал сыщик, надевая плащ и выходя к машине.
Прежде чем идти по Калашному переулку к посольству, напротив которого он парковал свой "Пежо", Гуров закурил сигарету, словно кого-то поджидая.
Лишь убедившись, что пока он никого не интересует, прошел к машине, осмотрел внимательно, ощупал специальным устройством.
— Доброе утро, Лев Иванович, — сказал постовой, дежуривший у ворот посольства. — Мы не имеем привычки дремать на службе.