Зная, как нам тяжело без денег, дед Иван из огуречного города Демидова послал пятьдесят рублей, сопроводив запиской: «Внучку Никите». Я очень ждала этот перевод. Беспокоясь, что его все нет, спросила у Миши. И не поверила своим ушам: он отдал деньги родителям Кати! Я видела ее всего два раза. Два года назад Миша впервые привел ее домой. Школьница в коричневом платье и черном фартуке, жиденькие косички подвязаны одна к другой. Он где-то подцепил ее на улице, вероятно, болталась после уроков без дела. «Ты где живешь?» – наверняка спросил. Второй раз – недавно. Миша явился по каким-то делам, и не один. Я с трудом узнала Катю: она была ярко накрашена и выглядела как пэтэушница. Девица смотрела на меня с вызовом, конечно, уже понимала, что я ему никакая не сестра. Не знаю, как он объяснял появление ребенка, меня это совершенно не интересовало. Катя была его «проектом», он растил и воспитывал свою будущую жертву, как ухаживают за цветком в горшке. Тем более она действительно жила дома, с родителями. – Дед звонил, обещал денег Никите передать. Прислал? – спросила я. – Да. Но их уже нет. Катя умерла. Я не мог не поддержать ее родителей, – ответил муж. В мае у нас бывает жаркая погода, отчаянные люди едут в Озерки купаться. Вода, как змея, холодная и опасная. Схватит судорогой – и конец. Миша, наверное, женихом в семье рисовался, раз деньги на похороны взяли. Конечно, я сочувствовала трагедии. Но я была на дне, поэтому набрала телефонный номер Кати. Трубку подняла мама, она не могла понять, что я ей говорю. Какой Миша, какая жена, какой ребенок?! Передала трубку мужу. Он выслушал меня и произнес:
– Больше нам никогда не звоните.
Отхватив в «Доме тканей» фиолетовой плащовки, я сшила первые три комбинезона. Мерки снимала с Никиты, образцом послужила модель из валютного магазина «Березка».
Их продали, пока я оформляла бумаги. Кому-то из покупателей не хватило, продавец заглянула в служебное помещение:
– Зинаида Ивановна, только три штуки? Тут же улетели, пусть еще приносит!
Хотелось петь. Скорее домой и шить ночи напролет. Чем больше я сдам товара, тем солиднее будет выплата, я смогу купить много фиолетовой ткани. Мы скоро будем богатыми!
К концу лета я раздала долги, слезла с мели и почувствовала себя сильной и свободной.
– Сейчас я вам выберу самый сладкий арбуз. Вот этот, слышите, как звенит? – Его синие глаза ласково обнимали и тут же пугались своей смелости.
Оказалось, с ним было смешно, спокойно и уютно. Я была не прочь поболтать – я возвращалась из ДЛТ, где получила деньги, и пребывала в отличном настроении.
– Я помогу донести. Не может быть, я живу в одном доме с самой красивой девушкой на свете?
Клетка с арбузами стояла во дворе нашего дома. Уже почти стемнело. Увидев, что парень закрывает палатку, я подбежала – подождите, мне очень нужен арбуз!
– Я живу с мамой и бабушкой. Они чудесные, давай завтра тебя с ними познакомлю?
Их трехкомнатная квартира, такая же, как наша, только зеркальная, располагалась в соседней парадной. Андрей предупредил, что придет не один. На пороге стояли две женщины, пятидесяти двух и семидесяти шести лет, онемевшие от волнения. Увидев меня, они ахнули: святая богоматерь!
Двадцатилетняя Эля с годовалым Никитой, истинно непорочная мадонна с младенцем, сошла с небес. Как дар за пролитые горькие слезы.
Елена Петровна не стала скрывать: с Андрюшей беда. Единственный сын, растили вдвоем с бабушкой, души не чаяли. Спокойный, послушный, с отличием окончил Суворовское училище, потом командное военно-морское имени Фрунзе.
Женился на Оле. Он знал про Аркадия, конечно, – женщина старше на двенадцать лет, она имеет право на прошлую жизнь. Родилась Анечка, и все пошло под откос. Увидел их где-то вместе. Молчал, не рассказывал, ушел в себя. Дочь не признал. Службу бросил, жену с ребенком выгнал, начал пить.
Ему нельзя, ему нельзя, ему нельзя. Андрей уходил в запои, не возвращаясь по несколько дней. Потом умирал, молил о прощении и снова погружал семью в ад. Бабушка слегла, у матери горе. Проклятая водка.
В мае удалось вшить ампулу. Каждый день в тревоге. Когда сын дома, спокойнее, уходит – сердце не на месте, страх сковывает.
– Оле с Анечкой помогаю. Они с Аркадием поженятся, ему надо решить в семье проблемы, и они распишутся. Андрюша не знает, что я к ним хожу, не дай бог. Сорвется. Сына чуть не потеряла. – Елена Петровна смахнула слезу. – А для меня она родная внучка! Носик у нее мой.
– Доченька, приходи с мальчонкой, я пирог поставлю! – бабушка суетилась, подливая чаю. – Вы молодые, в кино сходите, а я малыша потетёшкаю.
– А я выходной завтра возьму! Ой, сейчас же найду железную дорогу, Андрюша ее очень любил, – вспомнила Елена Петровна.
Женщины с надеждой смотрели на меня. В их глазах сверкала жажда спасения.
Елена Петровна работала следователем-криминалистом и сразу предложила помощь: раз подписи были подделаны, надо провести почерковедческую экспертизу.
Хотя Миша не появлялся после развода, какие-то его вещи все еще находились в квартире. Заявлял, что жилплощадь терять не собирается.