Верно, согласился сам с собой жрец. Когда призывал духов, и те потребовали от него довериться мирозданию и следовать его пути…
Знакомая золотистая вспышка полыхнула в воздухе, одновременно с ней синим осветились глаза жреца. Мерцающая дымка сложилась в светящиеся линии. Они красиво изгибались, пересекались под разными углами, рисуя пять человеческих фигур. Малышка Эрика, девочка тринадцати лет, с длинными волосами и в коротком платье. Сухой старичок Шин, японский поэт. Банковский клерк Габриэль, полный мужчина в деловом костюме и шляпе. Гречанка Астарта, муза в хитоне. Француженка Аврора, высокая стройная девушка в пышном платье. Ещё семеро оставались за гранью жизни и смерти потому, что им было запрещено разговаривать с Элиотом.
Итого двенадцать. Из разных стран, из разных эпох, разного возраста – от тринадцати до семидесяти четырёх. Словно кто-то специально отбирал их по неведомому принципу, чтобы охватить всю историю человечества, и теперь Элиот впервые понял, по какому именно.
Каждый из этих людей родился для того, чтобы в своё время защитить Мир грёз от нападения Первозданных.
А ведь они не раз намекали ему на это. Например, Эрика говорила, что их Дары бесполезны. И Дары героев Сказаний не работали среди людей; они активировались только в Мире грёз и там получали безграничную мощь. А ворчливый толстяк Габриэль как-то обронил, что все они видели богов. А Аврора, красавица-француженка, жившая во времена Средневековья, ещё добавила, что в её глазах последняя блудница выглядела праведницей рядом с небожителями…
Откуда они могли это знать? Только если побывали в Мире грёз и видели всё своими глазами.
Золотистый туман растаял, оставив после себя пять объёмных фигур, нарисованных световыми линиями. Духи-хранители замерли в ожидании, что им скажет Элиот. А он не знал, с чего начать. Столько тем, столько слов теснилось в голове…
– Здг’авствуй, гег’ой, – первой решилась нарушить молчание Аврора.
– Здравствуйте, друзья…
Элиот замолчал. Имел ли он право называть их друзьями после всего, что произошло? Разве он не стал в их глазах предателем?
Вперёд выступила малышка Эрика. Она решительно шагнула к Элиоту, опустилась на колени рядом с ним и крепко обняла. Рядом с ней было так тепло, так спокойно… Она ощущалась совсем как живой человек. Жрец застыл, боясь спугнуть чудесное чувство.
– Ничего не говори, – прошептала Эрика. – Всё в прошлом, братишка. Всё уже в прошлом.
Элиот ощутил, как горло сжало невыносимое чувство стыда. Он был готов разреветься как студентка-первокурсница, осознавшая, что уехала за тридевять земель от дома.
– Я был неправ, – он зажмурился и обнял девочку в ответ. – Простите меня, я был неправ…
Он что-то бессвязно бормотал, сам не понимая, что именно. Один за другим к ним подходили остальные духи. Они шептали пару ободряющих слов ему на ухо, касались плеча или трепали по макушке. Аврора склонилась и, отчаянно краснея – что проявлялось золотистым туманом на прозрачных щеках, – поцеловала его в щёку. А Астарта ласково коснулась губами его лба.
Эрика не отпускала его до тех пор, пока все не подошли. Когда же остальные выстроились в шеренгу возле них, девочка отстранилась и взглянула в глаза Элиоту.
– Пока ты не начал говорить, выслушай нас, – попросила она. Вздохнула, словно собиралась с силами. Жрец невольно сжался – он помнил, что когда малышка говорила так серьёзно, значит, новости будут плохими. – Элиот… ты не должен мешать Джине призвать Шаан’Далора.
Вопросы, которые Элиот хотел задать, растворились и впитались в серую почву.
Сердце колотилось так, словно решило выработать за минуту то количество ударов, что оставалось до конца.
Минуту назад жрец поклялся, что всегда будет слушаться духов-хранителей. Сейчас он был настолько шокирован, что готов был взять свои слова обратно.
– Но… почему? – только и спросил Элиот.
Эрика сжалась. Она виновато смотрела в глаза жреца и молчала, словно боялась сказать правду. Это придало сил.
– Эрика, скажи мне, – потребовал Элиот.
– Отстань от неё, парень! – послышался ворчливый голос Габриэля. – Того требует «Сказание», и ни ты, ни мы не имеем права ему противиться.
Элиоту показалось, что он вот-вот взорвётся. Раздражение, копившееся в нём из-за недомолвок и недосказанностей, закипело и грозило вот-вот выплеснуться наружу. Жрец глубоко вздохнул, выдохнул. Сжал кулаки в попытке сдержаться.
– Какое ещё «Сказание»? – его голос дрогнул.
– «Сказание о боге-человеке», конечно, – ответил Габриэль. – Или ты о нём не слышал?
Вопрос застал Элиота врасплох. В библиотеке Священной земли хранилось пять «Сказаний»: четыре о героях прошлого и пятое – о Пылающей тьме. Об этих книгах знали все жители Санктума. О том, что «Сказаний», посвящённых героям, прошедшим Мир Грёз, всего двенадцать – только жрецы и высшее руководство. Ну и Максим, по всей видимости. Всего тринадцать.
Выходит, есть ещё и четырнадцатое?
– О ком? – непонимающе спросил Элиот.
Духи переглядывались, словно безмолвно общались между собой. Жрец искренне старался вытерпеть это, но раздражение невыносимо жгло изнутри.
