Любимый фокус Дьяволицы, изобретённый, наверное, специально для Вероники. Сидеть на стуле, скованной неведомой силой, не иметь возможности пошевелиться. Разве что говорить и глаза закрывать.
Безмятежная ночь, царившая здесь, теперь была похожа на издёвку мироздания. Разве может быть всё так спокойно, когда воздух вокруг пылает? Страх, ненависть, желание освободиться – кто знает, что из этого горело ярче.
Вероника мысленно молила, чтобы Аден понял, что здесь происходит. Она не знала, что ей предстоит. Джина впервые заговорила о том, что Вероника должна встать на её сторону, а потому наверняка придумала для этого случая что-то особенное…
Разбуди меня, слышишь? Ну же!
Никто не откликался.
Джина стояла напротив и бездумно поигрывала ножом в руках. Чёрное лезвие выглядело знакомым – точно такие же Вероника сама использовала в бою. Отлично. Использовать против неё её же оружие…
– Что тебе понравилось больше? – Джина шагнула к Веронике. Положила руку на её голову и коснулась остриём шеи. – Твоя боль или боль твоих близких?
Вероника зажмурилась.
– Это всё нереально, – прошептала она. – Кому бы ты ни причиняла боль, это всё неправда.
– Вот так значит? Пытаешься сопротивляться? – раздался вкрадчивый голос прямо над ухом.
Джина убрала руку. Лезвие отстранилось.
– Ты не можешь сопротивляться бесконечно, – задумчиво протянула Дьяволица. Вероника ощутила дуновение ветерка оттого, что она прошла мимо. – Где-то же должна быть точка… Где же?
Воцарилась мягкая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом травы под ногами Джины. Она ходила из стороны в сторону, не обращая внимания на пленницу.
Передышка. Появилось время. Вероника вдохнула полной грудью наполненный запахами незнакомых цветов воздух. Нужно подготовиться. Что бы она ни задумала, нужно подготовиться…
Всё стихло, и наступившее безмолвие ощущалось как затишье перед бурей.
Вероника открыла глаза. Джина замерла напротив. Медленно развернулась лицом к ней. В серых глазах блеснул безумный азарт.
– Я поняла, – пробормотала она. – Нет, конечно, это только догадки… Но ведь всё может быть, верно? Порождение бога тьмы и огня… бога тьмы и огня…
Она замолчала.
Что-то до боли знакомое было в этих словах, но Вероника никак не могла вспомнить, что именно.
– Да даже если не ты… – снова заговорила Джина. – Хотя… Какая разница, верно? Разницы нет…
Окружающий мир медленно растворялся во тьме. Гасли звёзды, таяла трава. Вскоре темнота поглотила всё, оставив видимой только Джину. Та продолжала бессвязно бормотать что-то себе под нос, бездумно поигрывая ножом в руках.
Что бы она тебе ни показала, не верь ей, велело чутьё. Даже не думай верить. Слышишь? Даже не…
– Что тебе известно о Пылающей тьме? – громко спросила Джина.
Вероника осознала, что стоит. Она попыталась пошевелить руками. Получилось. Значит, свобода?
– Я задала вопрос, – Джина указала на Веронику кончиком ножа.
– О чём?
– О Пылающей тьме. Не делай вид, что не понимаешь меня, вы проходите это в вашей дурацкой школе.
И правда, что-то знакомое… Вероника невольно задумалась. Кажется, было такое – «Сказание о Пылающей тьме». В учебнике истории Мира грёз мельком упоминается о нём, но изучают его только на четвёртом курсе…
– Недоучка бестолковая, – хмыкнула Джина. – Ладно, побуду недолго твоим учителем. Пылающая тьма – легендарное зло, порождённое богом тьмы и огнём. Говорят, она безумна и хочет только уничтожать.
Кто бы говорил, мысленно прокомментировала Вероника.
– А ты думаешь, я безумна? – Джина покачала головой. – О нет, поверь. Бывает хуже.
Мир вокруг них расцвёл заново. Сверху пролился солнечный свет. Подул горячий летний ветер, наполненный городскими запахами. Асфальт, пыль, пластик, резина…
Они стояли посреди улицы российского города, прямо на проезжей части. Вероника с трудом читала надписи на русском языке, который почти успела позабыть за три года в академии. Рекламные щиты, вывески, названия магазинов… По тротуарам шли мужчины, женщины, дети. Взгляни на любого из них, и сразу поймёшь, что он из России.
Мимо проносились автомобили, но водители словно не замечали двух девушек, стоявших на двойной сплошной.
– Узнаёшь? – спросила Джина.
– Это Россия, – Вероника оглянулась по сторонам. – Я уже почти отвыкла…
– Это не просто Россия. С возвращением.
Что? С возвращением? Это что, Воронеж?
И правда. Как она могла забыть? Вот эта бесконечная высотка с магазинами на первом этаже… По правую руку – пятиэтажки… Плехановская, кажется?
– Пробудись, – прошептала на ухо Джина.
Резкая боль пронзила сердце.
Не в силах выдержать её, Вероника опустилась на колени и прижала руки к груди. Что-то разрывало её изнутри, изо всех сил пробивалось наружу. Странное ощущение сосредоточилось в крошечной пульсирующей точке. Каждый удар, напоминавший биение сердца, распространял волны боли по всему телу. Ещё один. Ещё. Ещё…
Всё кончилось так же быстро, как началось.
Оглушённая болью, Вероника не сразу поняла, что поднялась на ноги. Напротив неё стояла Джина и удерживала огромное, во весь рост зеркало.
– Посмотри, кем ты стала, – сказала она.
