– Получишь позже, – спокойно сказала Энн. – Одного сеанса в день тебе хватит. – Она улыбнулась. – Иначе у тебя быстро кончатся скины, ты не сможешь купить чуинг-зет, а что ты тогда будешь делать, черт возьми?
На ее лице сверкнули прекрасные стальные зубы.
Остальные колонисты пробуждались со стоном, с трудом приходя в себя; они садились, бормоча что-то под нос и беспомощно озираясь вокруг. Энн куда-то ушла. Барни удалось без посторонней помощи подняться на ноги.
«Кофе, – подумал он. – Наверняка она пошла сварить кофе».
– Хо-хо! – сказал Норм Шайн.
– Где вы были? – спросил Тод Моррис. Он встал, шатаясь, и помог подняться своей жене Хелен. – Я вернулся в то время, когда я был подростком, в гимназии, когда у меня было первое удачное свидание… ну, понимаете, первое, закончившееся успехом. – Он беспокойно взглянул на Хелен.
– Это намного лучше, чем кэн-ди, – сказала Мэри Риган. – Во много раз лучше. О, я могла бы рассказать вам, что я делала… – Она захихикала. – Но лучше не буду.
Лицо ее было красным и возбужденным.
Оказавшись в своей комнате, Барни Майерсон запер дверь и достал из кармана ампулу с токсином, которую дал ему Фейн. Он держал ее в руке и думал: «Пришло время. Однако… действительно ли я вернулся? Видел ли я лишь призрачный образ Элдрича, наложенный на образ Энн? А может быть, это было настоящее видение, предчувствие кроющейся за всем этим реальности, не только его собственной, но и коллективной реальности остальных колонистов?»
Если так, то не следовало сейчас глотать яд. Так подсказывал ему инстинкт.
Тем не менее он открыл ампулу.
Из открытой ампулы послышался тихий, слабый голос:
– Ты под наблюдением, Майерсон. И если ты планируешь какую-то хитрость, нам придется вмешаться. Ты будешь сурово наказан. Нам очень жаль.
Дрожащими руками он снова закрыл ампулу. Она была пуста!
– Что это? – спросила Энн, стоя в дверях кухни; на ней был передник, который она где-то нашла. – Что это? – повторила она, глядя на ампулу в его руке.
– Бегство, – сказал он. – От этого.
– А от чего именно? – Она уже выглядела нормально, все у нее было на месте. – Ты, похоже, тяжело болен, Барни. Это что, последствия чуинг-зет?
– Похмелье.
«Неужели Палмер Элдрич там, внутри?» – думал он, разглядывая закрытую ампулу и вертя ее в руке.
– Можно как-нибудь связаться со спутником Фейна?
– Думаю, что да. Наверное, достаточно заказать видеоразговор или…
– Иди и попроси Норма Шайна, чтобы он заказал разговор для меня, – сказал Барни.
Энн послушно вышла, дверь тихо захлопнулась.
Барни быстро достал шифровальную книжку из тайника под плитой. Сообщение должно быть зашифровано.
Все страницы книжки были пусты.
«Значит, не буду шифровать, и все, – подумал он. – Сделаю что смогу, хотя этого может оказаться недостаточно».
Дверь распахнулась. Вошла Энн и сказала:
– Мистер Шайн заказывает для тебя разговор. Он говорит, что у него все время кто-то что-то заказывает.
Он пошел следом за ней по коридору в маленькую комнатку, где за передатчиком сидел Норм; когда вошел Барни, он обернулся и сказал:
– Я поймал Шарлотту – подойдет?
– Аллена, – отрезал Барни.
– Ладно.
Наконец Норм сказал:
– Ну, я поймал этого старого баклажана. Говори.
Он протянул микрофон Барни. На маленьком экране появилось веселое лицо Аллена Фейна.
– Наш новенький хочет с вами поговорить, – пояснил Норм, на секунду забирая микрофон у Барни. – Барни, вот половина команды, которая поддерживает нашу жизнь и здравый рассудок здесь, на Марсе. – А про себя пробормотал: – Господи, как у меня болит голова. Извините.
Он поднялся с кресла и скрылся в глубине коридора.
– Мистер Фейн, – осторожно сказал Барни, – я только что разговаривал с мистером Палмером Элдричем. Он упоминал о нашей с вами беседе. Он знал о ней, так что я не вижу смысла…
– О какой беседе? – холодно сказал Аллен Фейн.
Какое-то время Барни не в силах был вымолвить ни слова.
– Видимо, они следили за нами с инфракрасной камерой, – наконец сказал он. – Наверное, с какого-нибудь спутника. Однако мне кажется, что содержание нашего разговора не…
– Вы что, чокнутый? – сказал Фейн. – Я вас не знаю, я никогда с вами не разговаривал. Ну что, заказываете что-нибудь или нет?
Лицо его казалось безразличным и отсутствующим, было непохоже, что он притворяется.
– И вы не знаете, кто я? – недоверчиво спросил Барни.
Фейн прервал связь, и маленький экран погас, показывая лишь пустоту, бездну. Барни выключил передатчик. Он ничего не чувствовал. Апатия. Он прошел мимо Энн в коридор, там он остановился, достал пачку – последнюю? – земных сигарет и закурил.
«Элдрич делает со мной то же самое, что делал с Лео Булеро на Луне, или «Сигме четырнадцать-бэ», или где бы то ни было, – подумал он. – И в конце концов все мы будем у него в руках. Просто так. Он изолирует нас. Общий мир исчезнет. По крайней мере, для меня, с меня он начал.
А я, – подумал он, – должен бороться с помощью пустой ампулы, которая могла когда-то содержать – или не содержать – редкий, ценный токсин, нарушающий деятельность мозга, и которая теперь содержит только Палмера Элдрича, и то не всего. Только его голос».
