Эмили довольно улыбнулась, так же как и когда-то, и, не ответив, пошла за чашкой и блюдцем для него. Его интересовало, ответит ли она вообще; ей было бы легче просто ответить улыбкой, поскольку она от природы была ленива.
«Боже мой», – подумал он и уставился в пустоту.
Хнатт сел напротив него и сказал:
– Мы муж и жена. Вы, может быть, думали, что мы просто живем вместе?
Лицо его помрачнело, но он, казалось, сохранял самообладание.
– Муж и жена могут развестись, – сказал Барни не Хнатту, но Эмили. – Выйдешь за меня замуж?
Он встал и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ней, она повернулась и спокойно подала ему чашку и блюдце.
– О нет, – сказала она, продолжая улыбаться и сочувственно глядя на него.
Она понимала его чувства, понимала, что это был не просто порыв с его стороны. Однако ответ оставался отрицательным, и он знал, что таким он останется всегда, не потому, что она так решила, – для нее просто не существовало действительности, к которой он принадлежал.
«Когда-то я вычеркнул ее, – думал он, – вычеркнул из жизни, прекрасно зная, что делаю; и вот результат, а теперь я, как говорится, вижу, что хлеб, брошенный в воду, возвращается вместе с этой водой, чтобы меня задушить; пропитанный водой хлеб, который застрянет у меня в горле, не давая возможности ни проглотить его, ни выплюнуть. Это именно то, чего я заслужил, – сказал он сам себе. – Это я создал эту ситуацию».
Вернувшись к столу, он снова сел на стул, тупо глядя на ее руки, пока она наливала ему кофе в чашку.
«Когда-то они принадлежали моей жене, – думал он. – И я от них отказался. Мания самоуничтожения, я желал собственной смерти. Это единственное удовлетворительное объяснение. Неужели я был так глуп? Нет, глупость не объясняет столь чудовищного, столь…»
– Как дела, Барни? – спросила Эмили.
– О, превосходно, черт побери. – Голос его дрожал.
– Я слышала, ты живешь с очень симпатичной рыженькой малышкой, – сказала Эмили. Она села на свое место и снова принялась за еду.
– Это уже в прошлом, – сказал Барни. – Все забыто.
– Тогда с кем? – как бы между прочим спросила она.
«Она разговаривает со мной, как будто я ее старый приятель или сосед по дому, – подумал Барни. – Чудовищно! Как она могла… как она могла считать меня кем-то чужим? Этого не может быть. Она притворяется, пытается что-то скрыть».
Вслух он сказал:
– Ты боишься, что если снова свяжешься со мной, то… я снова оттолкну тебя. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Я этого не сделаю, я бы никогда больше этого не сделал.
– Мне очень жаль, что ты так это переживаешь, Барни, – сказала Эмили тем же безразличным тоном. – Ты не консультируешься с психоаналитиком? Кто-то мне говорил, что тебя видели, когда ты тащил переносного психиатра?
– Доктора Смайла, – сказал он, вспоминая, что, вероятно, оставил его в квартире Рони Фьюгейт. – Мне нужна помощь, – сказал он Эмили. – Есть ли какая-нибудь возможность…
Барни замолчал.
«Можно ли изменить прошлое? – подумал он. – По-видимому, нет. Причина и следствие действуют только в одну сторону, а изменения всегда необратимы. Одним словом – что было, то было, и можно спокойно отсюда уходить».
Он встал.
– Кажется, я плохо соображаю, – сказал он ей и Ричарду Хнатту. – Простите меня, я еще не совсем проснулся… я сегодня неважно себя чувствую, с тех пор как встал.
– Почему бы вам не выпить ваш кофе? – предложил Хнатт. – А может, вам налить чего-нибудь покрепче?
Мрачное выражение исчезло с его лица; как и Эмили, он был уже спокоен и безразличен ко всему.
– Не понимаю, – сказал Барни. – Мне велел прийти сюда Палмер Элдрич.
Действительно, велел? Наверняка что-то такое было.
– Я думал, это поможет, – беспомощно сказал он.
Хнатт и Эмили посмотрели друг на друга.
– Элдрич в больнице, где-то… – начала Эмили.
– Что-то пошло не так, – сказал Барни. – Элдрич перестал владеть ситуацией. Лучше я его поищу, он мне все объяснит.
Он почувствовал, как его захлестывает сбивающая с ног, тяжелая, как ртуть, волна паники, она подкатила к его горлу.
– До свидания, – сдавленно пробормотал он и двинулся к спасительной двери.
– Подождите, – послышался за спиной голос Хнатта.
Барни обернулся. Эмили сидела за столом с приклеенной улыбкой и пила кофе, по другую сторону сидел Хнатт, глядя прямо на Барни. У Хнатта была одна искусственная рука, в которой он держал вилку, а когда он подносил к губам кусок яйца, Барни увидел большие, выступающие стальные зубы. Хнатт был седым, изможденным и смотрел мертвыми глазами, которые были намного больше, чем до этого; казалось, что он заполнял всю комнату своим присутствием. Однако это был все еще Хнатт.
«Не понимаю, – сказал Барни и остановился в дверях, не выходя из квартиры и не возвращаясь; он делал то, что предложил ему Хнатт, – ждал. – Не похож ли он на Палмера Элдрича?» – спрашивал он сам себя.
На снимках… да, у него была искусственная рука, стальные зубы и глаза системы Дженсена, но это был не Элдрич.
