— Знаешь, где сейчас наверняка этот продавец вазочек? У Пал–мера Элдрича. Ты оказал ему — и своей бывшей жене — услугу. А если бы ты сказал «да», то полностью подчинил бы его разоряющейся фирме, лишая их обоих шансов на… — она замолчала. — То, что я говорю, тебе, кажется, неприятно.
Он махнул рукой и сказал:
— Это не имеет ничего общего с тем, из–за чего я тебя вызвал.
— Верно, — кивнула она. — Ты вызвал меня, чтобы мы вместе придумали, как предать Лео Булеро.
— Послушай… — смущенно начал он.
— Ведь это правда. Ты не можешь справиться сам, тебе нужна я. Я не сказала «нет». Успокойся. Однако мне кажется, сейчас не слишком подходящее время и место для подобных дискуссий. Подождем, пока не вернемся домой. Ладно? — Она одарила его лучезарной, необычно теплой улыбкой.
— Ладно, — согласился он. Она была права.
— Было бы очень печально, — сказала она, — если бы нас подслушивали. Возможно, мистер Булеро скоро получит пленку с записью нашего разговора.
Улыбка ее не погасла, а даже стала еще шире. Барни был ошеломлен. Он вдруг понял, что эта девушка не боится никого и ничего на свете.
Он хотел бы чувствовать себя так же. Дело в том, что его беспокоил один серьезный вопрос, о котором он не говорил ни с Лео, ни с ней, хотя вопрос этот, несомненно, мучил Булеро…, и должен был мучить Рони, если девушка действительно столь рассудительна, как это казалось.
Требовалось еще выяснить, является ли то, что вернулось из системы Проксимы и потерпело катастрофу на Плутоне, в действительности Палмером Элдричем.
Поправив свои финансовые дела с помощью фирмы «Чуинг–Зет», Ричард Хнатт связался с одной из клиник доктора Вилли Денкмаля в Германии. Он выбрал главную, в Мюнхене, и заказал места для себя и Эмили.
«Я стану наравне с великими мира сего», — думал он, ожидая вместе с женой в фешенебельной приемной клиники, украшенной шкурами гноффов. Доктор Денкмаль, по своему обыкновению, хотел провести вступительную беседу лично, хотя, естественно, сами операции выполнял его персонал.
— Я волнуюсь, — прошептала Эмили. У нее на коленях лежал журнал, но читать она была не в состоянии. — Это так…, неестественно.
— Черт побери, — энергично сказал Хнатт, — вовсе нет, это лишь ускорение естественного процесса эволюции, который идет и сам по себе, но столь медленно, что мы не в состоянии этого заметить. Посмотри, например, на наших пещерных предков: полностью покрытые волосами, без подбородков, с крайне слабо развитыми лобными долями мозга. У них были большие сросшиеся коренные зубы, чтобы пережевывать сырые зерна.
— Хорошо, — кивнула Эмили.
— Чем дальше мы от них уйдем, тем лучше. В конце концов, им пришлось эволюционировать, чтобы пережить эпоху оледенения, мы вынуждены эволюционировать, чтобы пережить эпоху огня. Поэтому нам необходим этот хитиновый покров, этот гребень и измененный метаболизм, позволяющий спать днем, улучшающий дыхание и…
Из кабинета появился доктор Денкмаль, маленький кругленький человечек с белыми волосами и усами, как у Альберта Швейцера. Рядом с ним шел еще один человек, и Ричард Хнатт впервые увидел вблизи эффект Э–Терапии. Это выглядело совсем не так, как на фотографиях в светской хронике. Вовсе не так.
Голова мужчины напомнила Хнатту фотографию, которую он видел в учебнике: под ней была подпись «гидроцефалия». Тот же высокий лоб, расширенный над линией бровей, куполообразный и кажущийся очень хрупким. Он сразу же понял, почему высокопоставленных особ, прошедших курс Э–Терапии, в обиходе называли «шароголовыми». Выглядит так, подумал он, как будто вот–вот лопнет. И этот массивный…, гребень. Вместо волос — темный, более плотный слой хитиновой оболочки. Шароголовые? Скорее орехоголовые.
— Мистер Хнатт, — сказал доктор Денкмаль Ричарду, останавливаясь. — И фрау Хнатт тоже. Я сейчас вами займусь. — Он повернулся к стоявшему рядом мужчине.
— Это чистая случайность, мистер Булеро, что нам удалось поставить вас на сегодня вне очереди. Во всяком случае, вы ничего не потеряли, а скорее приобрели.
Однако Булеро его не слушал. Он смотрел на Ричарда Хнатта.
— Где–то я уже слышал вашу фамилию. Ах, да. О вас говорил Феликс Блау. — Его глаза вдруг потемнели. — Вы недавно подписали договор с бостонской фирмой… — Удлиненное лицо, как будто вечно отраженное в кривом зеркале, чуть нахмурилось, — «Чуинг–Зет Мануфакчурерс»?
— Н–не ваше дело, — заикаясь, сказал Хнатт. — Ваши консультанты отвергли наши изделия.
Лео Булеро смерил его взглядом, после чего, пожав плечами, повернулся к доктору Денкмалю.
— Увидимся через две недели.
— Две? Но… — Денкмаль сделал протестующий жест.
— Я не смогу появиться здесь на будущей неделе; меня не будет на Земле.
Булеро еще раз бросил пристальный взгляд на Ричарда и Эмили Хнатт, после чего вышел.
Глядя ему вслед, доктор Денкмаль сказал:
— Этот человек сильно эволюционировал. Как физически, так и духовно. Добро пожаловать в Айхенвальд, — сказал он Хнаттам и улыбнулся.
— Спасибо, — нервно ответила Эмили. — Это…, больно?
