Ему казалось, что он теряет вес, ничего больше. Потом голова у него разболелась так, будто по ней колотили молотом. Вслед за болью сразу же пришло осознание того, что они пошли на огромный риск и ему не следовало подвергать ему Эмили. Она этого не хотела; а если она деградирует и утратит свой талант? Для них обоих это крах. Его карьера зависела от того, останется ли Эмили одной из лучших керамистов на планете.
— Стоп, — громко сказал он, но звук, казалось, не выходил из его горла; он ничего не слышал, хотя голосовой аппарат, похоже, функционировал. Он чувствовал, как слова возникают у него в гортани. Внезапно он понял, что эволюционировал.
Действовало! Эти ощущения были связаны с изменением метаболизма. Если с Эмили все в порядке, то и вообще все в порядке.
Он понял также, что доктор Вилли Денкмаль был лишь маленьким жалкие шарлатаном, существовавшим за счет желания простых смертных обладать чем–то большим, нежели то, на что они имели право. К черту дела, торговые контакты. Что они могли значить в сравнении с возможностями эволюции человеческого мозга и достижения новых границ познания?
Например…
Внизу простирался мир мертвых, не изменяющийся мир причин и следствий. Посредине располагалось человечество, но в любой момент человек мог пойти ко дну, упасть в лежавшие ниже адские глубины. Или же он мог вознестись в третий, эфирный мир, у него появились шансы достичь вершин. В каждый момент времени мог существовать свой вариант действительности. Рай и ад, не после смерти, а сейчас! Любое психическое заболевание или депрессия означало — утонуть. А другое…, как его достичь?
Через связь с кем–либо, не физическую, а духовную. Например, видел ли он когда–нибудь в вазочках Эмили нечто большее, чем товар, пользующийся спросом? Нет. А он должен был видеть в них художественный замысел, душу, которую она в них вкладывала.
И этот договор с «Чуинг–Зет Мануфакчурерс»; он осознал, что подписал его без согласия жены. Какая безнравственность! Он втянул ее в дела фирмы, которую она, возможно, не желает видеть в качестве производителей ее керамики… Неизвестно, какие у них наборы. Они могут оказаться ниже всяких стандартов. Однако теперь уже поздно: дорога в ад вымощена благими намерениями. Он мог связаться с нелегальным производителем перемещающего наркотика. Это объясняло бы название Чуинг–Зет…, похожее на Кэн–Ди. Однако тот факт, что они не скрывали названия своего продукта, позволял думать, что они не делали ничего незаконного.
Внезапно, в каком–то мощном озарении, он все понял: кто–то открыл перемещающее средство, которое устраивало Отдел наркотиков ООН. Они дали согласие на его выход на рынок. И, таким образом, впервые перемещающее средство станет доступно на тщательно охраняемой Земле, а не только в далеких колониях, где не было полиции.
А это означало, что наборы Чуинг–Зет — в отличие от Подружки Пэт — начнут продавать на Земле, вместе с наркотиком. И по мере того, как погода будет ухудшаться, а родная планета — становиться непригодной для жизни, наборы будут продаваться все лучше. Рынок, контролируемый Лео Булеро, до смешного мал по сравнению с тем, которым в будущем завладеет фирма из Бостона. Значит, он все–таки подписал хороший контракт. И ничего удивительного, что «Чуинг–Зет Мануфакчурерс» так хорошо ему заплатила. Это была крупная фирма, и планы у нее грандиозные. Судя по всему, у них имелись и неограниченные финансовые ресурсы. Где они их взяли? Не на Земле — это он тоже интуитивно понял. Наверняка не без помощи Палмера Элдрича, который вернулся в Солнечную систему, заключив экономическое соглашение с проксами. Это они поставляют Чуинг–Зет. Таким образом, ради того, чтобы уничтожить Лео Булеро, ООН позволила инопланетной расе действовать в Солнечной системе.
Это решение было ошибочным, возможно, даже роковым. Следующее, что он почувствовал, было легкое похлопывание по щеке. Над ним склонился доктор Денкмаль.
— Ну как? Много мыслей, касающихся глубоких проблем?
— Д–да, — сказал Хнатт и с трудом сел. Он уже не был привязан.
— Значит, нам нечего опасаться. — Денкмаль широко улыбнулся, топорща седые усы, словно антенны. — Теперь поговорим с фрау Хнатт.
Ассистентка уже отстегивала ремни. Эмили неуверенно села и зевнула. Доктор Денкмаль явно забеспокоился.
— Как вы себя чувствуете, фрау? — спросил он.
— Прекрасно, — пробормотала Эмили. — У меня появилась масса идей насчет вазочек. Одна за другой. — Она бросила смущенный взгляд на доктора, а потом на мужа. — Это что–нибудь означает?
— Вот бумага. — Доктор Денкмаль протянул блокнот. — Карандаш. Зафиксируйте ваши идеи, фрау.
Дрожащей рукой Эмили сделала наброски вазочек. Похоже ей трудно держать карандаш, заметил про себя Хнатт. Однако это, наверное, пройдет.
— Прекрасно, — сказал доктор Денкмаль, когда она закончила, и показал набросок Ричарду. — Высокоорганизованная активность мозговой коры. Великолепно, не правда ли?
