– Я пришел сюда, — сказал Адамс, — попросить вас о помощи. Насколько мне известно, вы самый одаренный среди йенсенистов. Вы нужны Брозу, без таких, как вы, людей, без молодых талантливых йенсенистов, поступающих на работу в Агентство, мы в конце концов допустим ошибку. А сам Броз дряхлеет все больше, стареет его мозг, и рано или поздно он одобрит фильм, в котором будет явная ошибка. Вроде тех ляпсусов, которые допустил Фишер в своих документальных фильмах, показав «Боинг–707» и Иосифа Сталина, разговаривающего по–английски. Вам, это, впрочем, известно.
– Да, — ответил Лантано, — мне известны и другие его промахи. Обычно они остаются незамеченными. Обе версии фильма испорчены такими неточностями. Так вы считаете, что я необходим Брозу, и что же?… — Он взглянул на Адамса, ожидая услышать отказ.
– Скажите ему, — сказал Адамс хриплым прерывистым голосом, словно задыхаясь, — что если меня убьют, Агентству не удастся воспользоваться вашим талантом — вы выйдете из игры.
– И почему же я должен это сделать?
– Потому что, — сказал Адамс, — когда–нибудь придет и ваш черед, если Брозу это сейчас сойдет с рук.
– Почему, вы думаете, Броз убил вашего приятеля, Верна?
– Должно быть, он решил, что специальный проект… — Адамс замолчал, не решаясь продолжить свою мысль.
– Все вы выполнили свои задания, — сказал Лантано, — и как только каждый из вас заканчивал работу — его убивали. Арлин Дэвидсон, как только ее эскизы, точнее, не эскизы, а превосходно выполненные рисунки, безукоризненные с любой точки зрения, били готовы. Хига, как только он обнаружил «памятники материальной культуры» при земляных работах в Южной Юте. Линдблома, как только он изготовил эти «памятники материальной культуры» и они были отправлены в прошлое. Вас, как только вы написали три статьи для «Мира природы». Ведь статьи уже написаны? — Он внимательно посмотрел на Адамса.
– Да, — сказал Адамс. — Сегодня я отдам их в Агентство для обработки.
Они будут опубликованы задним числом в сфабрикованных номерах этого журнала. По–видимому, вам это и так известно. Но, — он в свою очередь внимательно посмотрел на Лантано, — Хиг умер преждевременно. Он не успел обратить внимание Рансибла на найденные им предметы, хотя успел включить видеокамеру и магнитофон. В организации Рансибла есть и другие наши агенты, и они сообщают — и видеокамера это подтверждает, — что Рансибл не был поставлен в известность. Он, несомненно, до сих пор не знает, что в земле находятся эти вещички. Так что, — Адамс понизил голос и растерянно пробормотал, — наши планы были нарушены.
– Да, — согласился с ним Лантано, — в самый решающий момент планы были нарушены. Вы правы — Хига убили преждевременно, следовало дать ему пожить еще какое–то мгновение. Я скажу вам даже больше; ваш приятель Линдблом был убит немецкой машиной, изобретенной во время войны, она называется «Гештальт–махер». Она может выполнить одновременно два совершенно различных задания. Во–первых, она мгновенно убивает жертву, так что та практически ничего не ощущает. Что, по логике немцев, делает смерть приемлемой с этической точки зрения. А затем она оставляет ложные…
– Улики, — прервал его Адамс. — Мне это известно. Мы слышали о ней.
Мы знаем, что такая машина есть в хранилище передового оружия, к которому имеет доступ только Броз. Кроме того, запись альфа–волны, сделанная непрерывно работающим датчиком Верна, — он помолчал, нервно потирая ладони, — довольно сомнительная. Это фальшивка, преднамеренно оставленная «Гештальт–махером». — Ведь эта машина, работая по шаблону, всегда оставляет одни и те же улики. Кстати, остальные улики…
– Единогласно указывают на Броза. Уэбстер Фут, который вот–вот прибудет сюда, ввел в московский компьютер семь найденных им улик. И тот выдал ему досье Броза, как и Мегалингв указал вам на него же, исходя из одной–единственной улики. Но и одной оказалось достаточно.
– Значит, — прохрипел Адамс, — Броз не убивал Верна, это сделал кто–то другой. Тот, кто хотел не только убить Линдблома, но и заставить нас поверить в то, что сделал это Броз. Враг Броза.
Буря эмоций отразилась на его лице. И Николас, наблюдавший за ним, понял, что привычный для этого человека мир рухнул за одно мгновение, привычные для него ориентиры исчезли, и он оказался одиноким пловцом в безмолвном открытом море.
Однако, отчаяние Адамса Лантано не разжалобило. Он резко сказал:
– Но «Гештальт–махер» был схвачен на месте преступления, задержан бдительными железками Линдблома. Человек, который запустил эту машину, вложил в нее улики, знал, что у Линдблома есть датчик смерти. Ведь у всех йенсенистов есть такие датчики, так ведь? У вас, например, есть.
Он указал на шею Адамса, и Николас заметил золотую цепочку не толще человеческого волоса.
– Это правда, — признал Адамс, от растерянности почти утративший дар речи.
