– Сюда они не сунутся, – фыркнула она. – К такому их в Огненных девах не готовили.
Она слезла со скутера и сняла шлем. На лбу остались красные следы – кажется, шлем все-таки был маловат. Дейзи сладко потянулась. Видимо, ее не смущало, что она пошла против своих.
– Лин точно поняла, кто помог мне. Не думаю, что они примут тебя обратно в колледж.
– Я уже перевелась в колледж «Белой розы», у них было свободное место. Так что придется остаток первого курса слушать их разглагольствования. – Она сморщила нос. – А со следующего года пообещали переселить в замок.
Мари молчала. Она продолжала сидеть на скутере, пытаясь разгадать, что творилось в бедовой голове Дейзи.
– Я заметила, как они за тобой следили, – шепотом призналась она. – Возвращалась с окраины Вэйланда и увидела Лин с Джессикой. Зная их одержимость тобой после смерти Джорджи, сразу догадалась, что к чему.
Мари наконец слезла со скутера и пошла по заваленной камнями дороге. Несмотря на заброшенность, на земле была протоптана тропинка. Видимо, Вэйландцы проводили здесь экскурсии и зарабатывали неплохие деньги. Поэтому не трогали самую старинную часть города.
Чем дольше Мари шла, прихрамывая на ту ногу, куда зарядили камнем, тем слабее становилась боль в висках. Но стоило ей повернуться в сторону или сделать неверный шаг, как острая игла пронзала голову. Как игра в «горячо-холодно», проклятье или сила Мари вели ее куда надо.
– Чем я им насолила? – Она чувствовала, что Дейзи бредет следом.
– Они считают, ты виновата в смерти Джорджи. А для Лин она была почти что божеством. Аристократка, потомок вэйландских инквизиторов… Лин всегда делала то, что попросит Джорджи. Поэтому считает своим долгом отомстить за нее.
– Ничего нового, – вздохнула Мари. – И даже проклятье на нее не нашлешь.
– Почему? – Дейзи остановилась рядом и вскинула брови. – Ты же ведьма. Щелкни пальцами, и Лин превратится в жабу с надутыми губами.
– Представь себе, не могу, – усмехнулась Мари. – Проклятье проклятью рознь. Для очень сильного нужна кровь жертвы, волос, ноготь, обязательно полнолуние. Для легкого достаточно и фотографии с зельем. Но в любом случае слишком много мороки ради мести глупой девице.
– Ты меня разочаровала… Я думала, ведьмы – это суперкрутые девчонки.
– Ты удивишься еще больше, когда узнаешь остальное, – хмыкнула Мари.
Как легко становилось на душе, когда не надо было следить за языком и думать над каждым словом. А еще – не бояться смотреть человеку в глаза.
Мари только сейчас поняла, как скучала по ковену ведьм и шабашу. Там была возможность почувствовать, что ты не одинока, ощутить свою силу…
– Зачем ты ездила на окраину? – Мари быстро прервала поток мыслей, который направился в темное русло.
– К одной женщине, которая знала мою бабушку. Но, увы, старушка даже свое имя не помнит, – скривилась Дейзи.
Мари промолчала и остановилась перед низеньким домом на самом отшибе улицы. Боль ушла окончательно. Никогда раньше голова не была такой легкой и невесомой.
– Я хочу быть ведьмой. Посвяти меня, – не выдержала Дейзи. – Я всю жизнь бежала от самой себя, но после твоих слов поняла, что если продолжу обманываться, то сойду с ума.
– Тогда тебе нужна глава ковена. В нашем с мамой ковене это была Несса, очень сильная и опасная. А я – обычная ведьма. Могу лишь обучить тебя, но без посвящения ты будешь все равно что рыба без воды.
– Но ты же Стихея!
– Откуда тебе известно? Точнее… – Мари запнулась, – с чего ты решила?
Эллиот вчера сказал, что он – единственный Охотничий Пес, который умудрился влюбиться не просто в ведьму, а в саму Стихею. Он был пьяный и вонючий. – Она наморщилась и высунула язык. – И я решила, что Стихея – то, что надо для посвящения в ведьмы.
– Влюбился? – Мари взволнованно выдохнула.
Она уже слышала признание из уст самого Эллиота, но когда об этом говорил кто-то третий, верилось охотнее.
– Не говори, что не знала, – фыркнула Дейзи. – Эллиот не из тех, кто скрывает свои чувства. Джорджи он никогда по-настоящему не любил, она была для него лишь заданием от общества.
– Знала, но…
Но старалась не думать о том, что разбила ему сердце.
Она порывисто задышала и молча вошла в дом, у которого не осталось даже двери.
– То есть он знает, кто такая Стихея? – переменила Мари тему, осматриваясь в пустом низком доме, – крыша, казалось, вот-вот сядет ей на голову. Вряд ли он мог дожить до наших дней без человеческой помощи.
– Не-а. Но глава общества считает, что смерти в Вэйланде начались из-за появления здесь ведьмы. А именно, Стихеи. Она запустила проклятье трехсотлетней давности. – Дейзи залезла в дом следом и потерла нос. – Сыро и плесенью пахнет. Пойдем отсюда?
Мари покачала головой:
– Нет. Знаешь, иногда возникает чувство спокойствия, и кажется, что ты дома. Она провела ногой по земляному полу и коснулась пальцами каменной стены. Их холод передался ей и по коже пробежал до плеча. – Вот у меня сейчас именно такое чувство.
– Тогда ты, пипец, странная. Здесь скоро станет темно, поэтому мы уходим. – Дейзи схватила Мари за руку и выволокла наружу, где вдохнула полной грудью.
