Рядом с тобою, любимый,годы бегут слишком быстро.Это единственное, в чем я могу тебя упрекнуть.Те тысячи лет,что мы были вместе,пролетели, как один краденый вечер,а каждый краденый вечербыл долгим, как сотни тысячелетий.Я уже много раз просыпалась внезапностарухой.<p>«Да что же такое во мне проклюнулось…»</p>Да что же такое во мне проклюнулось от одиночества?Дух командирский.Сегодня утром я приказала хлебу:«Смотри, не смей плесневеть!»Вчера на печку прикрикнула: «Не вздумай дымить!»А когда иду за вином, объявляю:«Прочь, гадюки, хозяйка в погреб спускается!»В субботу, в сауне, нагрубила знакомой жабе:«Кто велел совать свои скользкие лапы мне под босые ноги!»Человек — мера всех вещей?Не может быть.Не должно так быть.<p>«Я заварила чаю, запаслась бутербродами…»</p>Я заварила чаю, запаслась бутербродами,устроилась перед телевизором и подумала: «Наконец-то».А там шла передача про голодающих эфиопов —кожа да кости, глаза огромные. Живые еще,но покрытые мухами; ребятишки, умершиес немым вопросом в застывшем взгляде.Вот врач поднял чью-то бессильно повисшую руку,оттянул кожу на ребрах, сказал: «Этот уже не жилец».И добавил: «Таких не берут в больницу,придется ему умирать на улице».<p>«Что же за голос такой будит меня по ночам?..»</p>— Что же за голос такой будит меня по ночам?— Это все биология,она предъявляет свои права.Лучше всего ее слышно ночью,когда социологи спят.<p>«Папа, вчера шел дождь…»</p>Папа, вчера шел дождьи сегодня тоже, вот только кончился.Но вообще-то тепло.Наверное, будет грибная осень.Папа, скоро начнутся вечерние новости,и сауна протопилась.Папа, приснись мне опять.Я подам тебе хлеба, сыра,и ягод,принесу родниковой воды.Папа, позволь мне еще что-нибудь сделать.Так странно совсем ничего не чувствовать.<p>«Не надо думать, что жизнь коротка…»</p>
