Ни началам, ни концам,
Оттого, что не нужна я,
Не нужна я кузнецам...
О, сколько раз, пути далеких странствий
Изучал ты у вагонного окна,
А с тобою неизменный Санчо-Пансо,
Старый друг твой, верный спутник и жена.
Припев: Рельсы, рельсы, бесконечные рельсы,
Это мысли твои и надежды мои.
Рельсы, рельсы, это дальние рейсы,
Это рядом идущие две колеи,
Две колеи, неразлучные две колеи.
Не потому ль, я словно к эшафоту,
Шла к вагону, шла на муку и разрыв
И простилась, провожая Дон-Кихотя,
Ни слезинки на перрон не уронив.
Припев:
Что ж делать мне с большой моей любовью,
Той что в песнях называется судьбой?
О, мой рыцарь, как и в дни средневековья
И в дороге, и в разлуке я с тобой.
Припев:
Сидел под вечер старый дед
На станции, на лавочке.
Как денди лондонский одет
И даже галстук-бабочка.
Казалось, деду надо жить
По мудрому, по вещему,
А он хотел опять любить
Неведомую женщину.
Ее видал во сне не раз -
Стоит в сияньи месяца,
Не поднимая синих глаз
И ждет его у лестницы.
И он смотрел на поезда
Откуда вдруг появится,
Его вечерняя звезда,
Нездешняя красавица.
И каждый вечер, в тот же час,
Блистая свежей бабочкой,
Он шел к вагонам, мимо касс,
Подмигивая парочкам.
А из вагонов тек народ,
Плелись бабуси разные,
И мчались далеко вперед
И девушки развязные.
И уходили поезда,
А встретить было некого,
Его вечерняя звезда
И нынче не приехала.
Но и когда пустел перрон,
Не ощущал он трещины -
Смеялся, как Кола Берньон
И выпить шел за женщину.
Ты приехала к нам в синем ватнике,
И ты слушала на подоконнике,
Как орали коты в палисаднике,
А за стенкой играли приемники.
Ты остригла в кружок свои волосы,
В стиле мальчика, времен Боккачио,
И на мутном стекле, как в автобусе,
Был твой профиль слегка обозначенным.
Заглушая мелодию грустную
Ты читала нам стихи Асеева,
И твой муж с бородою индусскою
Улыбался улыбкой рассеянной.
Он увидел тебя, словно в мареве
Флорентийской осени, оранжевой,
Где тебя высекал он из мрамора,
Где звала ты его: Микель Анджело.
Скажут мне: у всех ты на примете,
Стала ты и скучная и злая...
Я отвечу: есть один на свете,
С ним всегда добра и весела я.
Ля-ля-ля, ля, ля, ляля, ляляя, ляля,
С ним всегда я и добра и весела.
Скажут мне: смотри же как бедна ты
Ни родных, ни близких нет в помине...
Я отвечу: есть один, что брата,
И отца, заменит мне и сына.
Ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля, ла-ля-ля, ля-ля,
Он заменит мне, и сына, и отца.
Скажут мне: уж старость ощутима,
Вот морщины, голова седая...
Я отвечу: есть один, любимый,
С ним до самой смерти молода я.
Ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля, ла-ля-ля-ля, ля-ля,
С ним до самой смерти я молода.
За морями, океанами,
Там, где солнышко встает,
Под белесыми туманами
Птица жалобно поет.
Гамаюн, ты птица вещая,
С нежным девичьим лицом,
Отчего ты безутешная,
Отчего не с молодцом?
Отвечала птица певчая
Ясным русским языком:
-"Ах, была б давно обвенчана
Я с любезным мил-дружком,
Да сидит, в цепях закованный
И не видит Божий свет,
Мы с ним, оба заколдованы
Колдуном на сотню лет.
Оттого пою так жалостно
Я с березыньки родной,
Чтобы он в тюрьме безрадостной
Не забыл бы голос мой."
И подхватывает реченька,
И уносит песню вдаль,
Про любовь к дружку сердечному,
Про надежду и печаль.
Ах, что-то с памятью
куда-то прячется.
Как горький пьяница лежит в углах.
И мы про Гамлета
забыли начисто,
Погрязли полностью в своих делах.
А он попрежнему
стоит и хмурится,
Грустит, как раньше - быть или не быть?
А мы - без нежностей
скулим о курице,
(Вариант: "А мы о Брежневе, //а мы о курице")
О том, что где бы денег нам добыть.
А в скверах мудрые
гуляют Эдики,
Довольны жизнью и собой вполне:
Сегодня в Муроме,
а завтра - в Хельсинки...
Что я Гекубе, что Гекуба мне!
А мы без имени
с глазами синими,
А мы устали от похмелия...
-"О, помяни меня,
о, помяни меня,
В своих молитвах,
Офелия!"
Ветренная Геба
Воду льет из кубка.
Половина неба
Мокрая, как губка.
Маленькая цапля
Вышла на охоту,
Стряхивая капли
В желтое болото.
А за ней, чуть позже,
Сел кулик на кочку.
Отъезжает дождик
Громыхая бочкой.
Отъезжает дождик
И его возница
Подбирая вожжи,
Подпевая птицам.
Только ты на месте
Молодая чаща,
Не стремишься вместе
С тучей уходящей.
Не бежишь по небу,
Облаком зеленым.
Провожаешь Гебу,
Поясным поклоном.
И колышет веткой
Клен широколапый.
И его соседка
Под весенней шляпой.
Да платком крестьянским
Машет вслед осина...
Тихий лес, рязанский,
Мирная Россия.
Потерпи, водитель, не гневайся,
Что должна входить в твой троллейбус я,
Со своей подружкой бывалою,
Со своей старушкой, гитарою.
Ей не надо места законного,
