Чтоб ты всегда была при мне.
Мы уходили от земли,
Нам шли навстречу корабли,
Но вознесенной над хребтом
Тебя не узнавал никто.
И никого не взволновал
Лица прекрасного овал,
Ни уха тонкого раструб,
Ни очертанья нежных губ.
О, как смеялся океан,
Когда, взрываясь, как вулкан,
Я поднимал тебя до звезд
И опускал в пучину слез.
И понял вдруг, что я один,
Как пилигрим среди пустынь,
Что разобщенные черты
Еще не ты, еще не ты.
Я плыл назад, врезался в пляж,
Швырял в лицо тебе - тебя-ж.
Я бесновался... Я рыдал,
Как муж, а не девятый вал.
И я ушел. Но я... вернусь,
Я отыщу свой ценный груз
И как младенца, на весу,
С твоим дыханьем унесу.
На улице - пустота,
На улице - мокрота.
А человеку сырость вредна,
У человека болит спина.
И человек идет, сутулится,
И человек ползет по улицам.
Ему б на печи набираться тепла,
Да выгнали из дома дела.
Смотри, как он поседел,
Как будто парик надел.
Его старушка тоже бела,
Но что же делать - кругом дела.
А в городишке этом маленьком,
Того гляди обуют валенки!
Зима на носу, ночью в кадке мороз,
А он - полена дров не завез.
Спускается он в овраг,
Там рядом Универмаг.
Проговорилась Ленькина мать,
Что будут валенки выдавать.
И в голове бедняги крутятся:
Дожди, метели и распутицы,
Дрова, магазин, удобренье, зола
И прочие делишки-дела.
Подходит, не чуя ног.
Висит на двери замок,
И свеху надпись - "Переучет".
А то, что снова обман, не в счет?
И человек опять сутулится,
И человек ползет по улицам.
Зайти, что ль на склад? И была не была,
А вдруг да развернутся дела?
С дровишками делишки-дела.
Ангела день,
Это ангела тень,
Рядом с Вами, рядом с Вами.
Это легкая грусть
И невидимых уст
Целованье, целованье -
Это в ночи
Полыханье свечи
У иконы, у иконы.
В озаренной тиши
Усмиренье души
Непреклонной, непреклонной. -
Если тот день,
Превращен в дребедень
И растрачен, и растрачен,
Ангел это поймет
Он от Вас не уйдет,
Но заплачет, но заплачет. -
Чтоб не рвалась
С ним духовная связь
В именины, в именины,
Будем в сердце беречь,
Радость тайную встреч
До кончины, до кончины.
Серое хрусткое дерево
С обломками чахлых ветвей,
Старое грустное дерево
Поселилось в душе моей.
Осенними жесткими листьями
В темноте чуть слышно шурша
Помертвевшими желтыми листьями
Покрылась моя душа.
Где оно жило и выросло,
На нашей, чужой ли земле?
С ветками жилами выросло,
С желваками в сыром дупле.
В лесу-ль оно было посажено,
Или скорбной верной рукой,
На унылой могиле посажено,
Чтоб вечный хранить покой.
Если-ж то дерево издавна
Мне в душу сажали друзья,
Те - кому верила издавна,
Те - кого так любила я.
Придется угрюмому дереву
Доживая, сжаться тесней,
Потому что я новое дерево
Ращу из его корней.
Джиоконда смотрит на вас,
Так ее написал Леонардо,
Может быть, при участьи поющего барда
Понял он выраженье задумчивых глаз -
Джиоконда смотрит на вас,
смотрит на вас.
И сидела дама часы
И дрожала жестокая лютня,
А мудрец и учитель писал поминутно
Улыбаяясь усталой улыбкой в усы,
И сидела дама часы,
дама часы.
Он глядел на нежный "анфас".
И, вглядевшись, не мог оторваться.
Как тогда, у властителя Сфорце, в палаццо,
Где увидел ее на балу, в первый раз
И глядел на нежный анфас,
нежный анфас.
С той поры промчались века,
Шли подъемы, паденья и схватки,
Но остались для всех мировые загадки
Леонардо де Винчи, - любовь и тоска
С той поры промчались века,
промчались века.
Вот оно, лицо без прикрас
И его не забудете скоро,
Ждете вы, что вот, вот, улыбнется сеньора,
Но увы - наступает предсумрачный час -
Джиоконда смотрит на вас,
Без улыбки смотрит на вас,
смотрит на вас...
Карабаново, сентябрь, 1980
Вас когда-то знала
Я мимолетно,
Лет прошло немало,
Чуть не полсотни.
Помню Вашу живость,
Светлый локон,
Только с кем сравнить Вас
Невдомек мне.
Я перебираю
За словом слово.
И все-таки не знаю,
Кто же Вы, кто Вы?
Может быть Вы рябчик,
С нежным пухом,
Может быть Вы зайчик
Лопоухий?
Кто же мне поможет
Решить загадку?
Может быть похожи
Вы на лошадку?
Маленького роста,
Вечно в пене,
Несмотря на кротость
И терпенье.
Часто в передряги
Вы попадали,
Только что в Гулаге
Не побывали.
Но всегда Вы были
В первом ранге, -
Человек на крыльях,
Добрый ангел.
Мы пойдем за белыми грибами в лес,
Но смотри в четыре глаза, милый мой,
Чтобы к нам в лукошко леший не залез,
Чтоб не занесли его к себе домой.
Будет проклинать тогда он белый свет,
И забьется в темный угол под кровать,
Только ничего там кроме пыли нет,
Ни одной травиночки не увидать.
Ночью окончательно он загрустит:
-"Доигрался, старый дурень до тюрьмы!"
И начнет зеленой лапой пол скрести,
Чтобы отнесли его обратно мы.
И придется топать в тьму кромешную,
И дышать лесной осенней влагою,
Потому что, тоже были лешими,
Потому что, сами жили в лагере.
Не стежками, не дорожками
Пришел нам навстречу ты.
Маленький домик бревенчатый
С тремя окошками.
Ты с осени, недотесанный,
До вешней стоял поры,
Весною пришла с матросами
