не здесь литературною столицеюдуша лежала влажная, чуть синяяот наслажденья взятого сторицеюу жара скомканного рваного простынногов берлине ходасевича и сиринагде пресеклась высокая традициягде кончила – и сразу обессилелараздвинув ноги Муза узколицаядрожит язык в оскоме разностилияво рту горит москва подбитой птицеюно ты лепечешь: милый, отпусти меня!листая простыни страница за страницеюя и не знала – слабая, сластимаячто наша близость – только репетицияпрощания с родными палестинами…разлука истинная! заново родиться бызабывши тело смерти за границею<p>«сотоварищей моих веселых…»</p>сотоварищей моих веселыхя смеха не слышу – оглохили они онемеливедра полные кровитаскает клюн из колодцавыплескивая у крыльца– любишь Красную Землю?молча, одними глазамиспрашивает у меня –любишь? – пошел ты на хуй!у моих веселых друзейвысохли голосаиногда говорю о Будущемкогда остаюсь одиноно прекрасно,правда оно прекрасно?иначе и жить не стоити ночь и живопись и на Черном квадратекак на скале стоимведра полные кровиконические наши теникрасный рефлекс на стенепол дощатый выскоблен вымытбегонию переставили с полана подоконник – условный знак«чужих никого заходите»хмурое наше весельевпереди еще скоро скороведро загремит в сеняхот оживленных лиц потеплеетнад кроватью никелированный шар<p>«скашивая натюрморт…»</p>скашивая натюрмортна стене моей сиреневоймарт за окнами нетвердвоздух имени тургеневанервен или же нетрезви пошатываясь движетсяотрицая наотрезтальника чужие ижицыдорежимный алфавитсохраняется природоюи о чем-то говоритне служа и не работаявоздух имени толстых(двух по крайней мере истинных)но пока что не достигвоссоединенья с листьямихартия срамной весныкак разорванная унияпышности и голизнысочлененных в духе бунинагаснет искреннее «ах!»под литературной лапищейно зачем горит в ногахСерафимовское кладбище?о разметанный костерпод усадьбою спаленноюспали? умерли? – растеми во сне и сквозь холоднуюземлю в азбучных кустахв островках еще не стаявшихфосфорический костякдвигаться и жить восставивши<p>Чехов</p>
