Что вознесла дрожжевая народная мощьиз человеческих кирпичей –каменноугольный сталинский хвощэнергоузел нервных лучейсколько лет казалось: она мертваэта сила – а мы живемно строительство исполинского существанас держало во чреве своемКонтуры тела зримые изнутритуманных внутренних городов –уничтожь их память о них сотри –ничего не останется в нас!Столько лет в ожидании жизни живявнутриутробным светом светясьСлышали крик надежды – но как же я,не родился? – и родина ведь не родиласьвсем чужая разрыхленная москваокуджава с его грустцойкуда-то едет а голос едва-едвавнутренний голос, босойсоразмерен сердцу и так же слабв таком же драном пальтонечеловеческий непредставимый масштабстроющегося ничтоснова его поражает – и ондородовым завиткомсвертывается в нижайший поклонс горечью горькою под языком<p>«погода возраст возрастанье злобы…»</p>погода возраст возрастанье злобыв агонизирующем воздухе зимыкогда бы тьма! но тьмы и тьмы и тьмыи темен транспорт узколобыйлоктем подденет задницей раздавитно я привык – не обижаюсь не верчусьобщение с народом не рождаетни светлых мыслей ни высоких чувствоно такое тесное – такоетелесно ощутимое, когдакогда повеет тютчевской весноюот человеческого тронутого льдаведь ничего в ответ не встрепенется!ничто не вспомнится в надышанной грудии если будущее все-таки вернется,то все в слезах и нет, не впереди –оно тихонько станет за спиноюпритиснутое бывшее иное<p>«Господь со знаменем – воинственный Господь…»</p>Господь со знаменем – воинственный ГосподьДоспехи на святых, над ними – орифламмыих копья прободающие плотьих огнедышащие раныприходит войско приступом берямосковский вавилон парижскую блудницусодом нью-йорка и – по манию царя –всемирный рим, последнюю столицуступает конь на выжженной землетягач ползет по застекленным травамздесь люди жили в мерзости и зле –и вот над нами – серп господней славы<p>«какое будущее вспыхнув озарится…»</p>
