Что было открыто – пора закрыватьосиновый кол над могилой колумбамы звездочкой сонной украсимосталась березовая благодатьи профилакторий – звездчатая клумба –и больше ни Запад ни Юг не опасенчто было – давно перестало быватьчто явится – это из области басенсейчас – это вечность упавшая наземьничком на базальтовую кроватьпослушай, да ты человек или тумба?я житель земли занесенный в тетрадьее ученичества – и не прерватьстарательный прочерк – не выйти бесшумнымиз класса где нас разучают читать<p>«ах как надсонит апухтит лиловеет…»</p>ах как надсонит апухтит лиловеетнад поэтом-соловьемсам фабричный воздух соловеетвоздух съеденный живьемумер умер пушкин полевелыйтайный шум произведяпростыней покрыт зернисто-белойтруп весеннего дождякончился бретон со всеми в ссоречерным кубом вознесяськ облакам теоретического моряк ливням рушащимся в грязьрыхло стало, сделалось бумажновялою рукой ладонью влажнойправильный поэт оглаживает речьбольше нет несчастных и счастливыхи апоплексический загривокзалила бычачья желчь<p>«нету ничего – а раньше?..»</p>нету ничего – а раньше?раньше – лирика над лютнейи в толпе немноголюднойс обезьянкой-музыкантшейфлейтица – змея прямаяраньше – все, а нынче нынчебезобразно половинчатничего не издаваямузыкальный агрегатв зимнем заспанном пейзажеза окном вагонной саживыгибается назадженовидный стан виолы –гимнастический, вполнеба –как не вовремя, нелеповрубленная радиола<p>«веревка и пила, аэродром и верфь…»</p>веревка и пила, аэродром и верфьстроительный разгром – но где? в конце или в началевеликой нации?империя сама себя развалитсама себе и царь и червьей нечего боятьсязаизвесткованный скелет Четвертого Ивана –он больше остова галеры боевойна стапеле где облачко меж ребергде хлюпанье и хрип трофейного баянагде обыватель пораженный с головойушел в историю и обмерее махину созерцаяпод небом вечно-голубым<p>«разглядыванье слов настолько ни к чему…»</p>разглядыванье слов настолько ни к чемучто при неярком свете бытовухия радуюсь любой неграмотной старухекак долгожданному письмулюбому чтению губами шевеляи вслух и босиком и в мареве белесомкогда лежит за типографским лесомнеразграфленная прекрасная земляусвоенная с голоса, живьемземля молитвы полувнятнойно свиток Мира ясен допечатныйв деснице ангела на фоне золотом<p>«что лицам лица говорили?..»</p>
