Старик. И тишина скрипит.Он превращается во что-то больше тела.Хотя бы комната расшириться успеладо косточки игральной на столе,пока ее старик не заместитсобой, кубическим! В единственном числепредметы и дела являются ему.О, что бы увлажнило эту сухость,где, узнаваемы по кашлю и по стуку,старик и тишина – в любовном созерцаньидруг друга – сквозь тончающую тьмусближают треугольные сердца.Пределом человека виден дом,как форма, исключившая теченьеземного времени, как форма заточеньяпространства – в точку, перехода – в место.Старик на лестнице. И, обладая ртом,хотел бы он продолжиться телесно,под именем своим. Но деревом сухим,поленом в печке сделался язык.И тишина, в которую проник,его смирив, заговорила им:– Ты, смерть, – соединительница губ!Ты – кровля Господа, венчающая сруб!Октябрь 1975<p>«Сострадание издали – как наблюдение нравов…»</p>Сострадание издали – как наблюдение нравов.Боже! тень человека, везде иностранец неслышный.О, страна, где никто не рожден,где все умирали!Редко из дому выйду – и улица всюду вплотнуюк моему (или оно не мое?) –к телу печали.<p>«Так прекрасно их лицо живое…»</p>Так прекрасно их лицо живое,совершенное лицо камней,что не оторваться нам от созерцанья –видим только спиныотвернувшихся от нас.Август 1977<p>«Удаляется берег зеленый…»</p>Удаляется берег зеленый.Отдаляясь, становится синим.Скоро вовсе мы землю покинем –станет облаком берег, волшебным стеклом небосклона.С каждым взмахом весла все он легче, все чище,лишь собора пятно золотоевслед нам весело катится – то высоко над водою,то устанет и счастия ищет,среди волн на осколки дробится…Удаляется берег, и лодка неровно кренится,так что солнце то всходит, то в море ныряет обратно,так что вспыхнут повсюду мгновенного пламени пятна,разноцветные брызги и радуга возле весла –если жизнь и зеленой и синей была!Перед тем, как войдет в отраженье свое и растает,плоскость влажно-блестящая воздух морской отражает,на весле вознесенном дрожит переломленный свет,отрываются капли от края…Вот и жизнь исчезает, лишь дымка ее золотаявьется, вьется вослед.Ноябрь 1971<p>«Над запрокинутым лицом…»</p>Над запрокинутым лицомживая ива льетсясо дна небесного колодца,охваченного огненным кольцом.Я вижу: зрение обнявсверкающей короной,с вершины льется свет вечнозеленый,со дна текут лучи глубоких трав.Сентябрь 1976<p>«Во дворе с журавлями горит неусыпная ночь…»</p>
