Книга известного китайского писателя и журналиста, мастера документальной прозы Хэ Цзяньмина посвящена одному из наиболее впечатляющих аспектов «китайского чуда» – победе над нищетой. Автор рассказывает о том, как проходила борьба с бедностью в отдаленных горных районах Китая, на бесплодных пустынных землях, где, казалось, бы, невозможно было выполнить поставленную КПК амбициозную задачу – решить проблему бедности к концу 2020 года. В серии журналистских зарисовок о Сихайгу описан опыт удачных административных решений, поддержанный искренним энтузиазмом людей, увидевших возможность сделать свою жизнь лучше и добившихся действительно впечатляющих успехов.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Этот край находится очень далеко, но сердцем я всегда там. Это Сихайгу.
Сихайгу и горы Люпаньшань.
Любой, кому знакомо это название, ассоциирует это место с крайней нищетой, даже уроженцы Сихайгу говорят: «В следующей жизни, если она будет, не хотел бы я снова родиться у такой матери». Хотя, конечно, дети матерей не выбирают.
Дурная слава рождает преувеличения и выдумки, поэтому Сихайгу стал символом большой бедности; рассказывая о нем, обычно употребляют выражения «истощенная почва» или даже «чемпион среди неплодородных земель».
Я часто задумываюсь: почему в этом «абсолютно непригодном для жизни» месте продолжают оставаться люди? Как они прожили в Сихайгу несколько столетий и даже тысячелетий? Это, конечно, глупый вопрос. В поисках подходящего места обитания наши предки всегда останавливались там, где жили хотя бы в относительном достатке и довольстве. Обосновавшись на одном месте, они уже не могли покинуть его, какие бы бури, снега, холода, невзгоды не вынуждали их это сделать… На такое были способны лишь радикальные перемены – изменения климата, войны и другие подобного масштабла катаклизмы. Поэтому жители Сихайгу, несмотря на все тяготы местной жизни, продолжают оставаться там.
Я больше сорока лет прожил в Пекине, вырос в плодородных краях Сучжоу и давно слышал названия Нинся и Сихайгу. Я несколько раз собирался отправиться туда и увидеть эти места своими глазами, но всегда что-то мешало. Мне всего лишь хотелось увидеть, насколько беден этот край, как живут люди, которым «нечем даже утолить жажду»… До чего же невероятно это звучало для нас, тех, кто привык не только пить воду, но даже и «освежаться» ею!
Быть может, то ощущение так прочно засело во мне, что я стал «демонизировать» эти края – как и многие другие.
Наконец возможность представилась. Летом 2019 года я, вне себя от любопытства и волнения, приземлился в Иньчуане[1], откуда начал продвигаться на юг, через уезд Тунсинь городского округа Учжун и другие места, к Сихайгу, завладевшему моим воображением…
Неделя – это немало, но для обстоятельного знакомства нужно больше времени. И все же увиденного тогда было достаточно, чтобы я лишился дара речи.
Неужели это и есть Нинся? Та заброшенная земля, которая в исторических памятниках описывается как «бескрайняя пустошь с повисшим над ней заходящим солнцем»? Тот самый нищий западный край с отсталой экономикой? Я растерянно озирался в поисках скоростной железной дороги, проходящей через всю территорию, но там не оказалось даже шоссейных трасс, позволяющих путешествовать в любом направлении, к любому отдаленному уголку и глухому селению, не говоря уже о просторных и величественных, красивых и опрятных, бурлящих жизнью городах уездного и муниципального уровней… Маршрут, по которому проводник повел меня, не был тщательно продуман, но его протяженность позволила мне на пути из Иньчуаня на юг созерцать нынешний облик Нинся во всей красе. Увиденное поколебало мои прежние представления о Нинся и Западном крае, в голове постоянно вспыхивало: «Невероятно!» Разве это Нинся с ее истощенными почвами? Разве это тот заброшенный край, где «ветер гоняет камни по земле» и куда «боятся приближаться даже дикие звери»?
Вот рябь трогает бирюзовую гладь, раздается птичий щебет, чуть подальше на ветру колышется тростник, с обеих сторон от шоссе раскрыли бутоны разнообразные неизвестные мне цветы, без устали обмениваясь друг с другом чувствами и сокровенными мыслями… В полях слева и справа, как звезды Млечного Пути, рассыпались крестьяне с тыквами разных сортов и размеров. Они приветливо машут руками, и это приводит в восторг, опьяняет, делает тебя одержимым, заставляет замедлить шаг, чтобы ты вдоволь надышался нежным ароматом свежих плодов и отведал их. Сознание затуманивается, ты сбит с толку и не можешь поверить, что это та самая Нинся, которую ты себе представлял…
На одном довольно длинном отрезке пути вскоре после того, как мы покинули Иньчуань, я даже подумал, что вновь оказался в Сучжоу. «Как получилось, что я опять вижу водные пейзажи Сучжоу! – пробормотал я. – Разве есть место еще более чарующее и напитанное влагой, чем водные пейзажи Цзяннани?» Передо мной расстилалась бирюзовая водная гладь, покрытая рябью, с пышными зарослями тростника и стаями птиц, ничем не отличающихся от тех, которые обитают на моей родине. Так вот они какие, легендарные дикие земли! Это не просто другая Цзяннань[2], этот край даже превосходит ее по своим богатствам!
