В окружении этих прекрасных пейзажей я, выходец из Цзяннани, пожирал широко раскрытыми глазами открывавшиеся мне виды, пока из глубины моего сердца поднимался гигантский прилив чувств. Я был потрясен: Нинся абсолютно изменилась! Результаты этих перемен волнуют и завораживают…
Нынешний облик Нинся совсем не тот, что рисует воображение. Позже, когда я посетил уезды Тунсинь и Яньчи, а также новый, отстроенный прямо посреди песка, район Хунсыбао в городском округе Учжун; когда я побывал в уездах Юаньчжоу, Сицзи и Хайюань в Сихайгу; когда я увидел местные улицы, жилые массивы, городские площади, библиотеки, школы, пестрящие свежими цветами парки, я лишился дара речи, сердце вновь заколотилось как бешеное. Нинся почти ничем не отличается от городов и уездов, входящих в сотню передовых и самых процветающих городов и уездов Китая!
Озеро Бэйтаху в Иньчуане
Но больше всего изумляет другое. С древности Сихайгу известен как «безводная местность», – так написано в исторических памятниках, так говорили в древности и говорят сейчас жители Нинся. Среднегодовое количество осадков не достигает здесь и 180 миллиметров. Однако 21 июля 2019 года, накануне нашего отъезда из уезда Сицзи в Тунсинь, всю ночь шел сильный ливень. Дин Вэй, начальник уезда Тунсинь, куда мы прибыли на следующий день, взволнованно поведал, что количество осадков на территории уезда достигло тогда 168 миллиметров.
– Так ведь это в ваших краях годовая норма?! – изумленно воскликнул я.
Начальник радостно закивал:
– Да-да, но в последние годы количество осадков у нас постоянно растет!
– Неужели экосистема настолько улучшилась? – усомнился я.
Дин Вэй серьезно кивнул:
– Несомненно.
Таково решение небесной канцелярии, подумал я, и оно абсолютно непредсказуемо. Местные улыбались, словно выказывая гордость за родной край.
На протяжении всей этой стремительной поездки меня не оставляло удивление, смешанное с беспокойством: я должен был проинспектировать ведущуюся здесь работу по избавлению местных жителей от бедности, а посещал семьи, уже явно от нее избавившиеся.
«Действительно ли условия их существования пригодны для жизни?» – этот вопрос тяготил меня, и в желании освободиться от него я искал доказательств.
Первую семью я посетил после визита к одному из кадровых работников, ответственных за борьбу с бедностью в районе Юаньчжоу. Я сказал, что хочу посмотреть, как живут местные семьи, избавившиеся от нищеты, и он помог мне. Мы посетили дом старика Ван Пэнъяо.
Его семью в 2014 году официально зарегистрировали как живущую за чертой бедности. Тогда она состояла из пяти человек: Ван Пэнъяо, его супруги, одного сына и двух дочерей. Необходимость дать образование детям очень тяжело сказалась на их финансовом положении.
Дом Ван Пэнъяо расположен на земляном склоне в паре сотен метров от сельского комитета. Пройдя через кукурузное поле, мы очутились у входа во двор, где росло несколько абрикосовых деревьев; к стене двора примыкало стойло с тремя коровами и несколькими овцами; сам двор оказался просторным и очень опрятным, а дом совершенно новым – по словам хозяина, его построили на выделенные правительством 25000 юаней в рамках программы по реновации аварийного жилья для бедных семей.
– Дети наши выросли, закончили школу и уехали на заработки, остались мы, старики, вдвоем, занимаемся хозяйством потихоньку… – Ван Пэнъяо, в свои шестьдесят лет выглядящий здоровым и бодрым, рассказывает, как засеял двадцать с лишним
База выращивания пиона древовидного в районе Юаньчжоу городского округа Гуюань
– Раз в год рождается теленок, которого можно продать за семь-восемь тысяч. Но это сейчас получается по одному в год. Через пару лет будет уже по два, а то и по три теленка в год… Плюс дети присылают деньги. Так что живем не тужим, за год накапливается с десяток тысяч юаней. По сравнению с тем, что было, этого более чем достаточно! – Ван Пэнъяо широко улыбается.
Стоя посреди просторного двора, в окружении пышной зелени, птичьего пения и цветочных ароматов, я огляделся и, глубоко вдохнув, воскликнул:
– Здесь даже лучше, чем у меня дома в Пекине! Даже мой родной Сучжоу не сравнится с этим местом!
– Правда? – переспросил Ван Пэнъяо, широко раскрыв глаза и зардевшись.
Я серьезно ответил:
– В отношении качества воздуха и обстановки, а также свободной и вольготной жизни это чистая правда!
Ван радостно рассмеялся, и я почувствовал, что смех этот – искренний и от души.
Пройдя сто с лишним метров, мы добрались до дома Гу Чэнчжуна, семья которого тоже некогда жила за чертой бедности.
Его хозяйство выглядело еще внушительнее, а семья – еще зажиточнее, чем у Ван Пэнъяо: двор был еще больше и просторнее, а скот в стойле – многочисленнее: восемь коров, и все – чистокровные ангусы[4].
