Ты вправе думать, посетив больницу,Где я — все о себе да о себе,Что воронье за окнами клубится,Что льдист и хладен путь через столицу,Что все равно мне, каково тебе.Ты принесла мне сахар и обновки,Хотела рассказать, как день прошел,Как ты упала возле остановки,Как холодно одной, как путь тяжел,Когда летят толпою птицы эти…А я все о себе да о себе.Не о тебе, единственной на свете,На ледяной изменчивой тропе.Ты вправе думать, исхудав щеками,Все обо мне в дороге, обо мне —Что сердце у меня, наверно, камень,Что я, как эти окна, — в стороне,Ты вправе думать… Но когда ушла ты,Когда безлюдным стал приемный зал,Я в многолюдном гомоне палатыШептал в подушку все, что не сказал…Ты — о больной руке, о трудной доле,А я — все о себе да о строке,Которая не стоит малой болиВ твоей душе и в маленькой руке…На улице пустой воронья дрема.Ворочается снег по городьбе.Одна утеха — что ты плачешь дома,А я не дома плачу о тебе.Ты вправе думать… Ты в нежнейшем праве…Но я в одном сегодня без вины,Что думаю в подушку — не о славе,А о любви, в которой мы равны.1987<p>«Как вечернее стихотворенье…»</p>Как вечернее стихотвореньеВсе в деревьях и в галках на них,Патриарших прудов откровенье,Полупризрачных, полуземных.Здесь на липах мудрят, опасаясь,Чтоб не слишком осыпался снег,Черно-серые птицы, стараясьСвой туманный устроить ночлег.И какая-то странная пара —То вперед, то назад, без конца,Отойдя от Тверского бульвара,Не дойдя до большого Кольца.Потрясающа эта бездомностьПри наличье и стен, и дверей.Потаенность ветвей и нескромностьРедких фар и ночных фонарей…Не о Мастере и Маргарите,Не об авторе даже самом,Об одном — о Великой Защите,О масштабе ее мировом.Рядом гул городского движенья,А у них тишина и звезда…Это вечное стихотвореньеНе допишет никто никогда.<p>«По капоту машины бьют градины…»</p>По капоту машины бьют градины.Размышляя итожу:Все стихи у кого-то украдены,Все мелодии — тоже.Град взлетает… Бокал газированнойВыпить было бы славно…Все оттенки всех красок сворованы,Сами краски — подавно.Вдруг на землю небесными лужамиДождь ложится устало!Облаками и синью запруженыМостовые квартала.Снова голуби вдруг гули-гулятсяГолосами чужими…Марианна идет через улицуПрямо к синей машинеИ садится за руль… Тем не менееЯ итожу уныло:Где-то все это, за исключениемМарианны, уж было…1994<p>«Мне будет вечно сниться дождь…»</p>
