Мария Аввакумова родилась в д. Кондратовская (Пучуга) Верхнетоемского района Архангельской области. Училась в Казанском университете. Поэт, очеркист, переводчик. Член Союза писателей России. Её стихи включены во многие антологии поэзии. Лауреат международной премии «Золотое перо» (первое место в номинации «Лучшее патриотическое стихотворение») – 2006 г. Трижды награждалась ежегодной премией журнала «Наш современник», лауреат Международной Есенинской премии (первое место в номинации «Большая премия») – 2012 г.В настоящую книгу вошли стихи разных лет, а также новые и ранее не публиковавшиеся. Боль за Отечество наше и трепетная любовь к нему, надежда, что Россия выйдет из «чёрного тумана», и обнаженная искренность, так поражающая читателей, – характерные черты поэзии Марии Аввакумовой. Упоителен, по словам Юрия Кузнецова, молитвенный шёпот ее стиха.
© Аввакумова М. Н., 2014
© Издательский дом «Сказочная дорога», оформление, 2014
Разгадывая Россию, Ф. И. Тютчев породил россыпь новых загадок:
Всю непростоту этого четверостишия я ощутил, когда понадобилось перевести его на английский язык для выходивших на Западе «Строф века». Стихотворный перевод далеко отходил от первоисточника, а прозаический упрощался до неуклюжей дидактики. Князь Дмитрий Оболенский, ради смысловой точности решивший излагать стихи честной прозой, сдался и не включил этих гениальных четырех строк в свою антологию.
Но помогавший мне аспирант Филадельфийского университета Джордан Брэдли сумел создать маленький шедевр перевода, в котором сохранена и красота оригинала, и оригинальная рифмовка:
В сказке Андерсена в конце концов появился такой мальчик, который с веселой, но прозорливой беспечностью ошарашил окружающих криком: «А король-то голый!»
В нашем царстве-государстве в канун, как сейчас принято говорить, «лихих девяностых» произошло нечто подобное. Во глубине отечественных «северов», где издревле от гонений царской, а затем и советской власти укрывались староверы, в разгар большой войны родилась в многодетной крестьянской семье поздняя девочка Мария Аввакумова. И ей было суждено с грустной усмешкой и, видимо, с не менее грустным вздохом изменить у Тютчева всего лишь одну, последнюю строчку, отчего его афоризм не то что совсем рассыпался, однако, осторожно скажем, сильно пошатнулся:
«Но сколько можно только верить?!»
Так как Тютчев ставил веру в России выше доказательств, а новейшая история явно подорвала эту веру, то Мария Аввакумова, происходящая из неробкого Аввакумова рода, попала подобно собственному далекому предку в самую болевую точку своего времени.
Пронзительно описала она северное старообрядчество в лирико-историческом эссе «Гонимые», на удивление глубоко проникая в его беззащитно героическую суть. Аввакумова доказывает, что приверженцы древлего благочестия, вынужденные защищать свои обычаи и устои самосожжением, не были слепыми фанатиками.
Это изуверства власти доводили до крайности людей, в убеждениях которых не было человеконенавистничества, им приписываемого.
«Карательные отряды… дознаватели… осведомители… Вот так загоняют зверя на ружье охотника. И горели по Северу России живые, воем воющие костры. Отчеты воеводам и рассказы исторических писцов пестрели такими, в основе своей схожими, текстами: «Посланные же от воеводы егда хотели взять их, они раскольщики учинилися сильны и не дались; …и те свои храмины… обволокли соломою и зажгли, и сами в них сгорели». Команды стрельцов изымали в хозяйствах сгоревших старообрядцев хлебные запасы. ‹…› Потом, вторым заходом, карательные экспедиции забирали скот, оставляя уцелевших членов старообрядческих семейств ни с чем, то есть на голодную смерть».
С той поры верховья Северной Двины оставались одним из центров старообрядчества на Русском Севере вплоть до 30-х годов XX века.