Я спросил её, довольна ли она уходящим годом. Она ответила: «Да». И бой курантов унёс нас в новую, неизведанную жизнь, полную безумия, опасности и головокружительной эйфории.
В эту ночь она загадала желание. Какое?.. Я не стал допытываться. Её лицо сияло ярче прежнего, и я был счастлив, глядя на это.
Через час я пригласил Анну-Марию выйти на улицу, подышать свежим, морозным воздухом. Она была такая смешная, такая до безумия настоящая, родная, в этой детской шапке с ушами, в большущих валенках, в которых едва шлёпала по ступенькам на крыльце. Я мог коснуться своего счастья, оно здесь, оно рядом… Стоит и улыбается мне, растирая варежками красные от мороза щёки.
Во дворе дома было морозно, воздух был едким и обжигающим. Аня ждала, пока я оденусь.
Я очень волновался, ведь сейчас Анна-Мария должна была обнаружить подарок, который я ей приготовил. Я совершенно не знал, как ей его преподнести.
Аня выбежала на улицу первой, я поспешил за ней следом, в темноте запутавшись в ворохе каких-то пакетов и верёвок, кучей сваленных возле дверей. Выйдя наконец на улицу, я обнаружил Анну-Марию, которая замерла с открытым ртом, глядя на мой подарок.
– Это мне?.. – медленно промолвила Анна-Мария.
– С праздником, моя Снежинка, – тихо ответил я.
Тишина на несколько секунд застыла в крепком морозном воздухе, но тут Анна-Мария сорвалась со своего места и побежала ко мне. Снег разлетался в разные стороны под её большими валенками. Она обняла меня, а я обнял её. Мы стояли, прижавшись к друг другу, наверное, целую вечность. Всё это время она непрерывно шептала мне на ухо: «Спасибо, спасибо, спасибо!»
Свои зимние каникулы Аня провела, катаясь на горке. Я волновался, как бы моя девочка снова не заболела, и не разрешал ей проводить на улице много времени. Теперь нам не нужно было никуда ходить, Аня могла в любое время выбежать на улицу и кататься с горки, а я наблюдал за ней из окна. Вскоре к нашему дому стали приходить соседские ребята. Под окнами нашего дома теперь не замолкал детский хохот – главный спутник зимних забав.
Несмотря на весёлые каникулы, Аня соскучилась по школе. Ей нравилось туда ходить, я видел это. Не только ради того, чтобы пообщаться с друзьями, а ради знаний. Аня была любознательной и стремилась к саморазвитию.
Вскоре начались трудовые будни. Я вернулся на работу после выздоровления Анны-Марии и праздничных дней, в которые моя библиотека не работала. На работе было скучно, и я стремился поскорее прийти домой. Дома меня встречало моё маленькое счастье, звонко целуя в нос.
Дела у Ани в школе шли замечательно. Учителя заметили её таланты (она показала отличные успехи в первом полугодии) и теперь относились к ней по-особому. Аня всегда рассказывала мне по вечерам, как прошёл очередной учебный день. Мои страхи внутри меня наконец перестали бушевать, я успокоился и перестал тотально контролировать Анну-Марию. Теперь я слушал её рассказы о школе просто и с удовольствием и не пытался обнаружить в них какие-то проблемы. По-видимому, моя расслабленность меня и подвела.
Это началось в апреле. Признаюсь честно, я не заметил никаких странностей в поведении Анны-Марии. Лишь со временем я понял, что эта её фраза: «Как обычно, всё хорошо», на вопрос о делах в школе, была первым к сигналом к тому, что что-то случилось. Врать Аня не умела, поэтому не приукрашивала свои рассказы эпизодами о прекрасных школьных буднях. Она говорила: «Всё хорошо», просто за тем, чтобы я не беспокоился.
Аня была в школе. Я пришёл домой, пока у меня на работе был перерыв. Телефонный звонок, раздавшийся неожиданно в такое раннее время не вселил в меня подозрений.
– Алло, – ответил я.
– Здравствуйте, это Иосиф Абрамович? – обратился ко мне женский голос.
– Да, я слушаю, – подтвердил я.
По голосу я узнал классную руководительницу Анны-Марии.
– Вам звонит Ирина Юрьевна. Не могли бы вы сегодня прийти в школу, около шести часов?
– Да, конечно, что-то случилось? – насторожился я.
– Я хотела бы поговорить с вами по поводу Анны-Марии. Не волнуйтесь, всё хорошо, просто маленькое недоразумение.
– Ладно…
Я опешил, не зная, что ответить. Тем временем в трубке прощебетали: «До свидания», и послышались гудки. Я хотел было перезвонить, но потом передумал. Решил, что вечером спрошу всё сам у Анны-Марии.
Я пошёл на работу полный домыслов и подозрений. Что-то подсказывало мне, что «маленькое недоразумение» отнюдь не маленькое, раз школе понадобилось моё участие в этой проблеме.
Как назло, меня в этот день задержали на работе. Выходя из библиотеки, я обнаружил, что на часах без двадцати шесть. Я решил не заходить домой, а отправиться сразу в школу.
На улице было темно. Я заметил издалека, что в кабинете третьего класса горит свет. Меня ждали.
