Сейчас они уже превратились в кашу из бумаги и деревянной трухи, размытой дождём, но тогда я верил, дорогая Анна-Мария, что ты читаешь их и по-прежнему прячешь под подушку.
Я ни разу не произносил этого и уже никогда не произнесу. Я любил её всем своим разбитым горем сердцем. Как я мог не успеть сказать ей этого!
Я написал на мятом тетрадном листке «Я тебя люблю», положил в дупло и в тот же день улетел на родину.
