Когда я открыл глаза, я обнаружил, что опять нахожусь в этой пугающей темноте. Я ошарашенно шарю руками, пытаясь хоть что-то нащупать. Перед моими глазами вновь возникает светлое пятнышко. Я тяну руки к нему, смотрю на него, до боли в глазах. Оно растёт, наполняясь светом. Я отчаянно умоляю его приблизиться, мои глаза слезятся от того, что я не моргая, вглядываюсь в него. Приблизившись, оно поглощает меня в свои недра.
Я пытаюсь разлепить глаза. Кое-как открыв их, я вижу, что темнота не исчезла, хотя она какая-то другая. Не насыщенно-чёрная. Вскоре мои глаза привыкают к ней. Я начинаю различать силуэты. Да это же моя комната… И моя кровать! Должно быть, мне просто приснился страшный сон! Вот же я – здесь! Я начинаю шарить руками по своей кровати, чтобы убедиться, и тут натыкаюсь на что-то тёплое. Повернув голову, я обнаруживаю, что рядом кто-то спит. Осторожно приподняв одеяло, я вижу знакомую копну мягких волос! Анна-Мария! Она тихо сопит, свернувшись клубочком. «Моя милая девочка, всё хорошо», – шепчу я ей, поглаживая по голове. «Это просто сон», – успокаиваю я себя. Не было никакого путешествия в Нетанию, не было никакой трагедии… И тут меня обдаёт холодом – трагедия! Ведь я точно помню, как я попал сюда! Я видел на берегу мёртвую Анну-Марию, а потом у меня случился обморок… А дальше эта непонятная темнота и череда воспоминаний…
Сопение Анны-Марии, тёплая уютная постель… Ведь я здесь. Я чувствую своё тело. Значит, это был сон. «А как же трагедия? Всё было слишком реально», – шепчет мне внутренний голос. Я не хочу вспоминать об этом страшном сне. Мне стоит только лечь, закрыть глаза, и страшный сон улетучится. «Иосиф, очнись, Анна-Мария умерла», – кричит мне мой рассудок. «Нет», – спокойно отвечаю я. Либо мне это просто приснилось, либо это действительно было и её спасли. Сейчас, спросонья, мне просто сложно вспомнить. Я утром проснусь и всё осознаю. Я не хочу больше ни о чём думать и ложусь спать. Вот она, моя реальность.– Сердцебиение в норме, дыхание в норме, – услышал я чей-то голос.
– С того света вернули, – ответил кто-то.
Я плохо ощущал своё тело, но был точно уверен, что жив.Меня долго лечили в клинике, в которую я попал. Трагедия действительно произошла, теперь я осознавал это. Одно мне было не понятно, что же я пережил в тот день? Сильнейший испуг? Клиническую смерть? Но может ли быть такое?
Каждый день меня лечили, ставили уколы и капельницы, подавали лекарства. Я больше не кричал, всё моё тело теперь было вялым. Я был подобен растению. С похоронами мне помогли коллеги по работе. Я не мог сам заниматься ими, пока был в больнице, поэтому был очень благодарен им за помощь и поддержку.
Зачем мне такая жизнь? Возможно, в тот день у меня была возможность остаться с моей родной Анной-Марией навсегда, если бы не врачи.
Вскоре, судя по бумагам, меня вылечили, но я не чувствовал себя здоровым. Меня допрашивали полицейские. Я понял, что когда я уснул, она, видимо, пошла к морю.
Никто не знал, что случилось на самом деле. Я был единственным свидетелем, но я в это время спал.
Начатое дело закрыли почти сразу же. Причиной смерти считали несчастный случай.
Я вернулся в Россию и быстро продал дом за самую низкую цену. Я всё ещё чувствовал себя растением, как будто действие лекарств с того самого дня всё ещё не прошло.
Я уволился с работы. Мне удалось сделать это очень легко. Все были в курсе событий и не стали препятствовать.
Никто не пытался спросить, как умерла Анна-Мария. Все лишь молча смотрели мне в спину, когда я делал вид, что не вижу этого.
Анна-Мария утонула в море. Я чувствовал, что тоже иду ко дну. И не было на этот раз её спасительной руки.
Меня ничего больше не удерживало в России. Продажа дома заняла у меня некоторое время, и я был вынужден ещё оставаться здесь.
Я по-прежнему приходил в «наш» парк. Погода была пасмурная, шёл дождь. Лишь в некоторые дни была живительная прохлада, и дождь переставал беспокоить улицы этого городка.
Я по-прежнему писал ей письма, опуская их в дупло.
