На календаре значилось второе июня. Погода на улице медленно, но верно достигала максимальной точки накаливания. Солнце пекло, люди лениво прогуливались по улицам. Некоторые из них, разнеженные и уставшие от нескончаемой жары, в положении «полулёжа», устраивались на лавочках в парках. Казалось, я один разгонял эту душную лень, зависшую в воздухе, своим леденящим спину волнением. Завтра! Завтра я должен был отправиться в детский дом на встречу с детьми.
Меня трясло от беспокойства, всё падало из рук. Я не мог сосредоточиться на делах, мои мысли были заняты предстоящей встречей. Они стремительно летели, словно воздушные змеи на поле моего сознания, и скоро так запутались между собой, что я не мог уловить их суть, не говоря уже о том, что у меня не получалось домыслить их и привести все свои внутренние рассуждения к логическим развязкам.
Наконец я сдался. Бросил все дела, вздохнул, успокоился, заставил затихнуть мысли в своей голове. Я подошёл к шкафу, открыл его, достал брюки и рубашку. Убедившись, что они выглядят замечательно, я повесил их на место. «Что ж, хотя бы в этом я подготовился на сто процентов», – мелькнула мысль.
Как вы уже успели заметить, сегодня я был абсолютно безоружен перед бытовыми хлопотами. Дела не спорились, и я решил не мучать себя. Единственным спасением от суеты и дурных мыслей для меня был сон. Часто мы недооцениваем живительную силу сна. Сон лечит нас физически и духовно. После сна мы выглядим здоровыми и подтянутыми, а главное, наши мысли перестают суетиться, голова очищается от лишних дурных моментов памяти.
Я не говорил себе перед сном: «Меня завтра ждёт трудный день». Хотя так успокаивают себя все, и это действительно помогает. Я давал себе установку, что меня завтра ждёт РЕШАЮЩИЙ день. Этому дню суждено было стать границей между унылым существованием и настоящей жизнью.
Рано утром, третьего июня, я поехал в город, где находился детский дом, как раз тот, о котором было написано в газете. Город был грязным и пыльным, пахло выхлопными газами. Мои тёмные, волнистые волосы были аккуратно причёсаны и уложены. Я хорошо выспался и старался удерживать на своём лице доброжелательное выражение. Мне не хотелось, чтобы работники детского дома подумали, что я могу быть ненадёжным отцом. Моё обычное выражение лица и немного небрежный внешний вид часто отпугивали людей.
Вскоре я пришёл по нужному адресу. Здание, именуемое детским домом, было старым. Кирпичи имели блёклый цвет, кое-где крошились, но на фоне этого безобразия ярко блестела новая табличка с номером дома. Я прищурился от бликов, глядя на табличку. Ещё раз убедившись, что адрес правильный, я вошёл внутрь.
Меня встретила доброжелательная и улыбчивая женщина преклонного возраста. Она сказала, что мне следует пройти в последний кабинет по коридору. Вежливо поблагодарив её, я отправился на поиски.
Коридор был небольшим и узким. Над моей головой мигали и жужжали люминесцентные лампы, под кожаными туфлями поскрипывал линолеум. Я быстро нашёл нужный кабинет. Вежливо постучав, я вошёл.
Тот самый кабинет являлся, по-видимому, главным, и был стартовой площадкой для всех потенциальных родителей. Он был маленький и душный. В нём было невыносимо жарко от включённого компьютера. В воздухе витал удушливый приторный запах женских духов.
Дама, сидевшая в кабинете была хоть и не молодой, но аккуратной и стильной. На ней был безупречный деловой костюм, волосы были уложены в строгую, но не скучную причёску.
Она повела меня на второй этаж, попутно разъясняя важные детали. Я слушал краем уха и кивал. Я понимал, что это было важно, но мне было не до того. Моё сердце билось с угрожающей скоростью, готовое выскочить из груди и запульсировать на прохладных бетонных ступеньках.
Меня привели в просторное уютное помещение. Пахло кашей. В этом помещении, в коридоре, и даже на ступеньках, по которым мы шли, катился, шумя и отдаваясь эхом, беззаботный детский смех. Моё сердце трепетало, я едва сохранял самообладание.
Помещение, по-видимому, являлось залом для игр. Здесь резвились мальчики и девочки разных возрастов. Я огляделся. Кто из них мой сын? Кому из этих несчастных детей я дам самое дорогое, что у меня есть – любовь? Кто из этих маленьких сорванцов вырастет и превратится в объект моей гордости? Кто среди этих детей нуждается во мне так же, как я нуждаюсь в них? Все.
Я растерялся. Как можно «выбрать» ребёнка?! Раз уж такое возможно, то это, чёрт возьми, самый сложный выбор в моей жизни. Хотя, я в любом случае не ошибусь, ведь каждый из этих детей одинаково нуждается в любви, и все они имеют одинаковое право получить её.
