Всех на лекцию жду завтра.
До свидания, адью."
Кончил речь преподаватель
Философии. Все встали
И быстрее побежали
К выходу. "Создатель!
Для чего я сорок лет
Здесь торчу?! Мне платят
Крохи малые. И нет
Среди этих лоботрясов
Тех, кто б знаний набирался;
Протирают лишь штаны!
Разум уличной шпаны
У студентов современных!
Это всё опять же гены,
Протравили предки их
Все извилины свои…" -
Продолжал брюзжать угрюмо,
(Только про себя), тот препод.
Всем любил он ставить "неуд",
Всех считал за тугодумов.
Идеалы растерял
Словно волосы седые,
В жизни радости не ждал.
Знал, что годы проходили,
А всё тот же мир и люди,
И понятно, что не будет
Нового под этим солнцем.
Лишь курносая смеётся
Впереди, свой череп скалит.
Лишь она одна веками
Правит в этом гиблом месте.
"Быстро спета наша песня -
Дальше продолжал он думать.
Всё таки, она чудесна,
Эта жизнь… Поменьше шума
Надо, чтоб услышать глас
Тот, что спящий дух пробудит.
Подышать бы полной грудью…"
И старик смотрел в окно
Из пустого кабинета,
И уверен был, что где-то
Ждут его давно.
Вот уже десятый день
Мы скитаемся в степи.
Мимо сёл и деревень
Надо нам идти,
Чтобы царские войска
Не поймали нас;
(Дан указ им разыскать
Всех, кто нынче в Спас
Вздумал бунтовать на Волге).
Вздёрнут нас и вся недолга.
Наша дружная артель
Нанялась тянуть корабль;
Мы в теченьи трёх недель
Привели его в Саратов,
К Яблочному Спасу ровно.
И нам за то взамен целковых
Кашу выдали, мол, вам
Бурлакам, унять бы голод;
Пусто вашим животам,
А богатство не в рублёвых
Ассигнациях, а в каше.
Лопайте, вот плата наша!
Именно в таких словах
Объяснился наш хозяин.
Кашу вынесли в котлах;
Рядом пьяненький урядник
Насмехается стоит.
А у нас внутри кипит
Ярость, словно Волга в бурю!
Как же нам домой идти
Без копейки?! Нас надули!
Налетели мы гурьбой
На урядника того,
Барина поймали тоже;
Били так, что мясо с кожей
Посдирали с ихних рож.
До сих пор по телу дрожь
Оттого, что натворили…
Сильно Бога прогневили.
В Астрахань теперь идём,
А оттуда по Хвалыни
К персиянам уплывём.
Лишь у басурманов ныне
Можно нам приют искать.
Не хотели бы мы брать
Силой у тебя коней.
Но пойми ты, пропадать
Не охота нам в петле.
(Так сказали пастуху
Бурлаки в степи безлюдной).
Мы с тобой, как на духу
Были; всем нам трудно
Жить под барскою пятой…
Ну, иди домой, не стой!
Быстро мчались бурлаки
На конях в степи широкой,
С ветром наперегонки.
Ехали они вдоль Волги,
Но от берега подальше;
В чистом поле поспокойней,-
Редко там разъезд казачий
Караулит, их не словят.
Мимо всех дорог проезжих,
Мимо сёл и деревень
Удавалось им успешно
Пробираться. Каждый день
Ближе волю ощущали,
Верили, что не поймают;
Быстро мчались на буланых,
Вороных, гнедых и чалых.
Добралися беглецы
К Астраханскому порту,
И от него на две версты
Отошли; ночную мглу
Стали поджидать они,
Чтобы своровать ладьи.
Вот и ночь уже настала,
Звёзды засверкали в небе.
Мгла укрыла покрывалом
Волгу-мать и спящий берег.
Вышли бурлаки к реке,
Отыскали пару лодок,
Стали их нести к воде.
И тут на них толпа народа
Налетела из засады;
(Ждали там давно солдаты).
Утром рано всех смутьянов
Перевешали, а рели
На плотах пустили плавать,
Чтобы люди посмотрели
На тела коварных татей.
Разъезд — патруль.
Рель — перекладина, виселица.
Ветер весенний свежестью веет,
По синему небу неся облака.
Птицы запели радостной трелью
И звонкой капелью им вторят снега,
С кровель стекая на талую землю.
Вновь в нашем мире сияет весна,
Жизнь пробудив от спячки к веселью;
Солнечным светом смеётся она.
Тысячью тысяч ушли поколенья
В бездну забвенья, в царствие сна.
Но снова весною цветёт населенье;
Как прежде, живому сила дана.
По кругу вращается вечное время,
На свет возвращая ушедших во тьму.
Погибший росток поселяется в семя
И слышит опять, как с ветрами поют
Травы Земли, устремив свои стебли
К высокому солнцу; они не умрут,
А снова и снова возникнут в мгновеньи,
Ведь выхода нет, — замкнутый круг;
Опять и опять их на почву посеют.
Но есть в ниве мира горстка колосьев,
Им в новых полях ожить предстоит.
Там всё по-другому; нет ржи и нет проса,
Там сад, а не поле, листвою шумит.
Ветер весеннею свежестью дышит
В последние дни февраля.
Молодка-весна всё ближе и ближе,
Но только не для меня.
В тесном окопе разрывы я слышу,
Снаряды летают, свистя.
Резвые пули воздух колышут,
И есть среди них и моя.
В белое тело вопьётся шальная
И красное выпьет вино,
А пьян буду я, — упаду, засыпая,
В окопчик на самое дно.
Станет кроватью землица сырая,
Укроет меня словно мать;
И буду лежать я, весну ожидая,
И грезить, и тихо дышать.
Увижу я жизнь свою в сонных мерцаньях,-
Весенние, юные дни.
И встретит моё молодое сознанье
Дыхание Вечной Весны.
Высоко по небосклону
Птица хищная летит;
Называют её дроном,
Не поёт она, — жужжит.
Высоко парит, а когти
Близко к жертвам распускает;
Тонко рвёт кусочки плоти,
Землю кровью обагряет.
Вещая та птица-дрон,
Как кукушка: точно знает,
Где нас на пути земном
Смерть нежданно повстречает.
В чистом поле на просторе,
Или в тесном блиндаже,
На броне, и даже в доме
Среди окон, этажей
Птица-дрон разыщет пищу;
Быстрая, повсюду рыщет.
Если вдруг она над вами
Нависает, тянет когти,
Вам кругами и петлями
Надо уходить, не стойте,-
