На колючках избитые смыслы
В обрамленьи сухом и занудном.
Что же делать? Как сушу залить?
"Это сделать не так уж и трудно,
Надо пенную влагу испить." -
Так сказал дух пустынь гласом трубным.
Выпил я для начала "ноль пять",
И смотрю, — расцветают пески!
Птицы певчие стали летать;
Нет здесь пыльной, унылой тоски,
В сад пустыня моя превратилась!
Реки бурные в дюнах текут,
Орошают барханы; пробилась
Зелень пышная, всюду растут
Вдохновеньем цветущие рощи.
Нету больше здесь кактусов тощих,
Оживает иссохшая почва!
"Хорошо разгуляюся тут!" -
Думал я, и полней наливал
Пивом пенным бокал.
Мысли быстрые во́лнами льют;
Их так много, что скоро настал
Средь пустыни громадный потоп.
"Перестань! Тормози! Хватит! Стоп!" -
Дух пустыни напрасно взывал.
Я не слышал его; уплывал
По волна́м, пока сам не утоп.
Шли четыре дня в степи,
К Таганрогу направлялись;
Есть там старый монастырь.
Знали мы, что исцелялись
По молитвам мудрых старцев
Бесноватые в том храме.
Сына мы спасти старались,-
Злою хворью был подавлен
Его разум много лет.
Тьмою стал нам белый свет,
Нет конца тоске-печали…
Тщетно мы с женой искали
Помощи; не облегчали
Мук молитвы и иконы.
Знахари не помогали.
И вот отправились, с поклоном,
К свя́тым старцам в божий дом.
Ночь уже была; идём
Мы втроём путём-дорогой,
Я, жена, и сын наш Миша.
Нам пройти ещё немного
Оставалось. Видим крыши
Хат вдали сквозь мрак ночной,-
Знать, деревня. "На постой
Надо бы нам попроситься." -
Говорю супруге с сыном.
— Поздно. Кто же согласится
Без гроша стелить перину?
"Ничего, мы на гумно́
Проберёмся; слава богу,
Сена в наших весях много."
На окраине деревни
Мы нашли пустой куре́нь,
И в соломенных постелях
Развалились. Сухарей
Размочили и поели,
А наевшись, захрапели.
Так дорога утомила,
Что и говорить-то силы
Не было у нас совсем.
Но запомнил я, как ел
Наш Михайло свою тюрю;
Волком он на нас глядел…
Я уже видал такую
Мину у него порой.
Парень он у нас не злой,
Даже добрый; но когда
Бес ему застит глаза,
То, ей-богу, сатана
В теле сына оживает.
Как то описать, не знаю…
Мы проснулись, вылезаем
Из сарая. Запах гари
Ощущаем — хаты полыхают!
Люди бегают, кричат;
Сразу пять домов горят!
Мишу мы пошли искать,
А его и след простыл.
Жёнка стала укорять
Меня, мол, не уследил.
Так всё было, господин
Следователь. Всё, что помню
Рассказал я вам сейчас.
— М-м-да… Прискорбно.
А скажи-ка, как он вас
И других не разбудил?
Забрехали бы собаки.
Он же к хатам подходил,
Поджигал; ведь шорох всякий
Вмиг уловит слух звериный.
— Это нам такое дивно.
Звери слушались его;
Будто бы за своего
Принимали. Я не знаю,
Как вам это объяснить…
— Ладно, я вам доверяю.
Следующего пригласить!
Звенит весёлая капель
В весеннем воздухе нервозном.
Ароматом дышат ноздри,-
Бежит по улице кобель;
Он надпись мельком прочитал
"Главрыба" и учуял запах,
И, с вожделеньем, поскакал
На своих тощих, хилых лапах
К ларьку, — там рыба, точно знал.
Напрасно пёс костей искал
И внутренностей карасиных.
Бродил вдоль очереди длинной,
Скулил; но человек не дал
Полакомиться бедной псине.
Ушёл понурившись собакин,
В сторонке лёг и слёзно плакал.
И чудо вдруг произошло,-
К худой дворняге подошёл
В очёчках пожилой учёный,
И окорок достал копчёный.
"Кушай, Шарик; хорошо
Мы тебя откормим, брат!
Давай вставай, дружок, пойдём;
Новой жизни будешь рад."
Пёс стал жить в апартаментах
Превосходных. Сытно ел.
Спал не на полу цементном,
На коврах он пузо грел.
Целью для эксперимента
Был наш Шарик, но не знал
И не чуял вовсе это,-
Нюх звериный подкачал.
И в один прекрасный день
Шариков открыл глаза.
"Это что ещё за хрень?"-
Думал он, и лоб чесал,
Глядя в лица незнакомцев.
Все в халатах они были;
Речь их непонятно льётся,
Что-то умное бубнили
Эти люди в полном зале.
Никого из них не знает
Шариков; везде чужие.
Позже понял бывший пёс,
Что он человеком стал.
Кто его в сей мир занёс?
Где собачий дух пропал?
Прошлое существованье
Не хранит скупая память.
Нехорошим был двуногим
Сей собакин в прежней жизни.
Человечий путь недолгим
Оказался, — очутился
Снова в шкуре он звериной,
Вновь явился к жизни псиной.
Бегает бродячий пёс
По дворам, задравши хвост.
Воет сипло и тоскливо
На рутину сего мира.
Смутные воспоминанья
Бесконечной суеты,
Отзвуки существований
В вое тягостном слышны.
Зверь опять не понимает,
Что скитанье продолжает
Он по замкнутому кругу.
Наградит потомством суку;
Сам умрёт, и вновь восстанет
К жизни в виде человека,-
И тут-то снова выбирает,
Где родится в новом веке,
Но, увы, того не знает.
Волны Леты омывают
После смерти нам умы,
Чистыми на свет являют
Нас, (снаружи, не внутри).
Словно ветер взлетел
Я с земли в облака
И с просторов глядел
На скопление тел
Заплутавших в веках.
Видел я тех, кто шёл,
Тех, кто землю топтал;
А меня вольно вёл
В неизведанный дол
Вихря буйного шквал.
Быстрым был мой полёт;
Я летел и не знал,
Что не в теле живёт
Тот, кто духом поёт.
Ум мой во́лнами стал
И поплыли они
Бороздить океан;
Брызги мыслей несли
В вечность первостихий…
А чуть позже восстал
Среди прежних руин
Тот, кто плохо дышал,
Синим-синим он стал;
Спас лишь адреналин.
На масленой неделе
Радостные дни.
Первые капели
Зазвучали. Синь
Неба шире стала,
А на синем блин
Солнечный сияет,
