Тёплый и румяный.
Скоро хороводы
Заведёт народ,
Чтоб у небосвода
Выпросить дород
В новом урожае.
С плясками славяне
Свет весны встречают!
Загорится ярко
Баба из соломы. -
Вот тебе подарки,
Солнышко родное!
Будь к нам благосклонно.
Слышится за песней
Долгой монотонной,
Глас далёких весей,
Эхо душ народа.
Древо родовое
Шелестит листвою,
Силу через корни
Доставляя кроне.
"Господа, не кажется ли вам,
Что должного не воздают стихам?
Скажите, кто бы их читал,
Когда б не заставляли в школе?
Весь интерес сейчас в смартфоне;
А что нам интернет давал
Кроме забавы смехотворной?
Не чтиво там, а жёлтый кал,
(Я вам так прессу обозвал;
Ну мало ли, вдруг кто не понял).
Сегодня классиков не помнят.
Забавный случай был недавно;
Стих Пушкина на сайт заслали
Под именем чужим, — исправно
Его там оценили все,
Даже не уразумев,
Что нагло подшутили хамы!
Ох, выкидыши от ЕГЭ!
Куда нам с этим поколеньем?!
У них извилин только две,
И те прямые, к сожаленью…"
— Ну, это вы уж зря грешите.
Зато какие, поглядите,
Они все гении в Ай-ти!
Вы на одной стезе стоите,
С неё давно пора сойти.
А информатику любите,
В ней-то можно толк найти!
Вот так однажды в вытрезвитель
Попав, послушал диалог
Двух выпивох, и бросил пить я.
Забросил лиру; пенье строк
Теперь меня не вдохновляет.
Айтишник я, и получаю
Так, что депутатам в долг
Я точно дал бы до зарплаты.
Не Муза делает богатым,
А ноутбук и мощный блок.
Что же ты не весел, Ваня?
Что ты голову повесил?
Оттого ли, что повесят?
Так уж доля, знать, такая.
Подними-ко выше знамя,
С нами царь ведь "Петр третий"…
"Армия" у нас лихая,
Лоб народный шибко крепкий.
Сгоним в шею Катерину!
За крестьянский пот и слезы
Порубаем, как скотину!
Шкуру снимем как с берёзы!
Нам бы только боле пушек,
Да берданки кой-какие,
Их везёт уже Хлопуша,
Шлют привет мастеровые.
С вилами, с дубьем, с ножами
Мы и так давали жару,
Не видать конца и краю
Бестолковому пожару…
Не грусти напрасно, Ваня!
Может, все же не повесят,
Может, пуля повстречает,
Или саблею покрестят.
Нахмурилось серое небо,
Рыдать собирается ливнем;
Громом раскатистым длинным
Оно громыхает, и гневно
Молнии мечет на землю.
Ветры свирепые воют,
Тучи несут за собою,
Мглою густою одели
Они весь небесный простор.
Надо идти поскорее,
Чтобы поспеть мне на двор
Сухому. В родимой деревне
Я отдохну от забот;
В местной убогой харчевне
Пропью свой недельный доход.
(Не весь, половину жене
Отдам, чтоб она на детей
И на хозяйство сумела
Распределить, — всё на ней,
Мы б без неё околели).
Как бы добраться быстрей?
Телега, похоже, там едет…
— Возьмите попутчика, эй!
Мужик догоняет телегу,
В ней едут старик и старуха.
— Вы, видно, тугие на ухо;
Долго за вами я бегал,
Кричал вам. Возьмёте меня?
— Присаживайся, залезай.
(Дед говорит ему сухо).
Приносят нечистые духи
Попутчиков. Деньги давай,
Бесплатно не станем везти;
А нет, так пешком ковыляй.
— Извозчиком надо служить
Тебе, старый дед; забирай
Целковый, да едь побыстрее.
— Кобыла моя не рысак,
Бегать она не умеет.
Ты сам-то, наверно, батрак?
— Да. Поработал неделю
У здешних господ, а теперь
Домой возвращаюсь в деревню.
— Потратишь все деньги на хмель,
Я вашу братию знаю.
Семьи у них голодают,
А им хоть бы хны; каждый день
Ковшами в себя заливают.
Батрак, это хуже, чем зверь!
Животные больше заботы
Чадам своим уделяют;
А вы же нажрётесь до рвоты
И рады, что всё пропадает!
Быльём заросли огороды,
Избы давно покосились…
У вас неплохие доходы
Бывают, а вы разорились!
— Да что ты напал на меня?
Гремишь, словно гром в непогоду.
Бранным дождём поливать
Не устаёшь; эту воду
Ты для других сбереги.
Ух, как сверкает! Смотри!
Ливень начнётся вот-вот.
— Эх, всю муку мне зальёт…
Старик стал мешки накрывать
Кафтаном своим. А старуха
Всё так же уныло молчать
Продолжала; разруху
Она никогда не видала,
Семейство её процветало.
Всё в жизни сложилось как надо,
Но что-то тоску навевало
В усталое сердце… Куда-то
Катилась телега по полю,
Встречая рассветы, закаты
На долгом пути монотонном.
Заботы, расходы, зарплаты,
Свадьбы, роди́ны, поминки.
Никто не вернётся обратно,
Все мы, как в поле былинки,-
Завянем, другие взойдут.
Зачем, для чего были тут?
Пустые степные просторы,
Словно огромный курган,
В котором исчезнем мы скоро,
Отдав дань корням и костям.
Поздней ночью тишина
Уши мои режет.
Бледный свет струит луна
По сугробам снежным.
Вся деревня спит давно;
Редкий лай собаки
Эхом бряцает в окно,-
Тонет звук во мраке.
Мне не спится; на душе
Заскреблися кошки,
Дико в моём шалаше,
Одиноко, тошно…
Всех холера забрала
И детей и жёнку,
Опоганил сатана
Ро́дную сторонку.
К нам поветрие пришло
Из гнилого стога,
Душ крестьянских унесло
С каждого порога.
Лето выдалось на зло
Жаркое, как пекло,
И заразу разнесло,-
Жизни свет померкнул.
Разгулялся лихо мор,
Каждый день к кладби́щу
Уволакивал сей вор
Души из жилища.
Учредили карантин,
Уксус выдавали.
Заградили нас они,
Прочь не выпускали.
Наша очередь пришла,
Дети заболели.
Ночь прожили чуть дыша,
К у́тру околели.
Убивается жена.
От детей нет мочи
Оттащить её; она
Помирает тоже.
И остался я один,
Смерть меня забыла.
Тщетно улыбалась мне
Мысленно могила.
Мор закончился с прохладой;
Наступила осень.
На висках моих хохлатых
