Вы хотели мне сказать,
Но не мог слов разобрать.
Стал молиться: "Святый Боже,
Мёртвые ко мне приходят!
Помоги мне, если можешь!"
Бог мне молвил: "Ты в природе
И они с тобою вместе.
Неужели с ними тесно?
С переменою погоды
Часто видишь их во снах.
Мёртвые давно свободны;
Носятся они в ветрах,
Мирозданье обнимают.
Вы, живые, здесь в телах
Ходите, о них не зная."
"Господи, пускай отстанут!
В том и дело, что не знают
Остальные их совсем!
А меня же навещают
Эти духи, без проблем!
"Значит, сам просил об этом,
Вот и шлют тебе приветы."
Точно! Стал я вспоминать,
Как по молодости глупой
Научился призывать
Души мёртвых. Им по хрупкой
Лунной зыби есть дорога
В бренный мир.
Их сюда приходит много
В полнолуние. Я пир
Им устраивал весёлый,
Потому меня и помнят.
До сих пор ночами ходят.
Где ты? Как тебя изведать,
Вдаль несущееся время?
Есть ли ты, без измеренья?
В землю погрузилось семя,-
Пробивается росток,
Плод со временем созреет;
Для всего свой срок.
Только в череде явлений
Видим мы твои мгновенья.
Может быть, и нет тебя?
Детство, молодость, старенье
В нас самих; и нам нельзя
Распознать пространство-время
Вне событий, (лишь они
Существуют в мирозданьи,
Посреди кромешной тьмы
Вечности). Своим сияньем
Звёзды создают миры,
А кто секунды отмеряет?
Только разум, сами мы.
Любит ум плодить химеры,-
В зыбких грёзах грёзы сеет,
Сам иллюзией являясь;
Этот сон — реальность.
Миг и вечность равноценны
На часах вселенной.
Сквозь пальцы время утекает
И как поймать его, не знаю;
Схвачу текущий сей момент,
А он уж в прошлом исчезает.
Могуч поток бегущих лет,
Всё на своём пути сметает;
Останется недолго след,
Но и его волной смывает
Река времён. Бездонна Лета.
Но слышу я тот плеск воды
Далёкий, долгий, безответный,
Зовущий в глубину волны.
Безмолвно что-то говорит
В пространстве канувших эпох,
Там, где миры свои творит
Всеобщий разум, спящий Бог.
Он видит сны о наших днях
И о прошедших, и грядущих;
И в зыбких грёзах бытия
Он веру сделал всемогущей,-
Она способна в во́лнах Леты
Найти утопшие сознанья
И получить от них ответы.
В реке времён сокрыты знанья…
Ты видишь эту рябь воды?
Она и есть реальность мира;
Здесь те, кто жив и, кто мертвы
В волна́х присутствуют единых.
Каждый канувший в омуте след
Ясно видит с тобой этот свет.
Пивко шипит в моём стакане,
Я пью его чуть-чуть, глотками,
И стих скорее начинаю
На компьютере чеканить
"Клавой"; еле успеваю
За строкой клепать строку.
Вот пишу, а сам не знаю,
Чем бы разогнать тоску?
(То есть, что бы сочинить)?
Быстро мчится моя нить
Мыслей; что же мне пошить
Ею? Много говорить
Любят лирики о солнце;
Лесе, где берёзы, сосны
Зеленеют. И о звёздах,
Что во мгле ночной пестреют.
И о море, и о поле;
В общем, о природе блеют.
А любовные поэты?
Те строчат свои куплеты
О страстях в крови кипучей,
О красавицах раздетых,
И поклонниках, в падучей
Бьющихся за их сердца;
Нет их песенкам конца.
Мудрые стишки — те лучше;
Только мало их могучих,
Мысль избита, слог кривой.
Нужен мне другой покрой
Для материи стихов;
Так, чтобы поменьше слов,
Больше смысла… Только как
Это сделать? Эх, дурак
Я, а не Омар Хайям.
А у него-то что же там
Было? Не писал про пиво,
Восхвалял одно вино.
Понял я! Ща всё красиво
Сделаю! Бегу в ларёк!
Творческий родник иссяк,
Высохли благие мысли.
Чтобы победить сушняк,
Нужно свежей рифмой прыснуть
На пустыню из извилин.
Хватит в скучной прозе киснуть!
Без куплетов в этом мире
Серо, мрачно и тоскливо.
Поведу речитативом
Сказ про то, как жить красиво
Можно нам по вечерам
И утрам; рецепт я дам
От тупой хандры унылой.
Сила бета эндорфинов,
При физической зарядке,
Нас спасает от упадка
Настроенья, — нет побочных
В этом радостном лекарстве;
Это говорю вам точно.
Станете вы, как из сказки
Богатырь, и тонус ваш
Воспарит над бренным миром.
Из души уйдёт мандраж
Нервный, и прибудут силы.
А вторым рецептом — книги
Пропишу, в обед и ужин.
Чтиво для сознанья нужно,
Без него оно в веригах
Скудоумия плетётся;
А со знаньем вдаль несётся,
Обгоняя скорость света.
Мудрость крутит всю планету.
Я ещё бы дал рецептов
От тоски, но все они
Вред несут с собой при этом.
Все дорожки, косяки
Снова приведут по кругу
К надоевшему недугу.
Лишь здоровой эйфорией
Победим мы дисфорию.
Мозги свои изрядно протравив
На минувших выходных,
В будни я пишу злой стих.
В желчном ритме рифма льётся
Резво, быстро; очень лих
Я, когда во мне смеётся
Бес-пропойца. Остаётся
Буквы в строки загонять
И столбцами их ровнять.
Плачет бедная тетрадь:
"Сколько можно?! Он смеётся!
Вот пошёл, пошёл опять;
Да когда уже уймётся
Сей рифмач?! Меня терзать
Днём и ночью он привык!
Его письменный язык
Не отсохнет никогда!
Нет покоя мне, беда
Горько плачущим страницам!
Не поэт, а кровопийца!
Он давно моим сестрицам
Всю бумагу испоганил,
А теперь и я в опале…
Вот могла бы материться,
Столько бы ему сказала!"
Так тетрадка мне шуршала
Испещрёнными листами;
На пол, с воплями, упала.
Да, друзья, она кричала!
Если б слышали вы сами
Эти злые причитанья,
Точно пить бы завязали!
Ну а я же, на закланье
Не отдам бумажной твари
Радость пьяного сознанья!
Снова буду лить стихами
Быстро на её страницы
Крепкий-крепкий, чистый-чистый
Самогон души моей.
