Им заполнить сто морей
Я могу, когда с похмелья.
Трезвым чуждо вдохновенье.
Под пиво пенное рифмуется бодрее,
Журчит струя стиха, стекает на тетрадь
И льётся строками, и ароматом веет,
И в хмеле истину даёт познать.
Поэзия — вино, оно не постареет,
С годами станет терпче и сильней.
А я рифмач, и пиво мне милее,
С ним младость чувствую в душе своей
И ощущаю духом вдохновенье.
Неведомо тяжёлое похмелье,
Когда струится рифма в пене слов;
Речитативное бушует опьяненье
Под выхлопы этиловых паров
И повышает градус настроенья!
Ведут беседу демоны и боги
С душой бессонной в поздний час ночной.
Сомненья сеют и плодят тревоги,
Надежду дарят и сулят покой.
На звёздном небе в бездне бесконечной
Льёт бледный свет печальная луна.
Глядит она с тоской унылой вечной,
Желты её печальные глаза,
И хочется сказать ей: "Человече,
Ты лишь виденье в мёртвом царстве сна.
Взгляни, как по дороге млечной
Спешат кометы, чтобы исчезать;
Но по сравнению с тобою, долговечны
Они в путях своих. Тебе же, стать
Лишь искоркой дано во тьме кромешной,
Мгновение ты будешь здесь мерцать
И растворишься в пустоте безбрежной.
Питай надежду, — ну а вдруг? как знать?
Быть может, я открою вежды
В мирах иных? Иль снова в прежнем
Очнусь, чтоб жить и умирать?
Скажу тебе я истину, невежда,-
Ты вечен; нет "снова" и "опять",
Ты был и есть, и будешь бесконечно
В сознаньи мироздания сиять;
Ты целое, ты часть, ты миг, ты вечность."
* * *
Миг настоящего, что есть в тебе?
Есть я и комната, и блики на окне
От зимних солнечных лучей,
Которые, искрясь, не греют;
Зелёные обои на стене
И рёбра раскалённой батареи.
На улице мороз, а дома мне тепло,
Но холодом на сердце веет
Тоска, и это оттого,
Что Мама моя с каждым днём стареет.
Она почти не ходит, не встаёт
С неубранной измявшейся постели.
Я с ней, моя душа живёт,
Покуда вместе время делим.
Разум Создателя
Через сознание
В мире явился,
В жизнь воплотился.
И на заклание
О́тдал себя,
Правду любя.
Истины свет
Вечно не меркнет.
Письменный след
В Библии, — дверью
Стал к небесам;
Там будут, Там,
Те, кто глас веры
В сердце взлелеял.
Им Рождество
В вечность дано.
Зёрна от плевел
Мудрый отде́лит,
И ясно узрит
Новое Небо,-
Туда воспарит,
И вспомнит, где не был.
Церковный кагор
Я пью в Рождество.
Не нужен собор,
И пенье басов,
Фальцетов визгливых,
И лозунгов лживых,
Чтоб видеть добро
В разнузданном Мире.
Когда-то волхвов
Звезда поманила,
И чудо без слов
Пред ними явила.
Мелькали столетья,
Толстел календарь;
И тщетно бессмертья
Искали, как встарь.
И видели люди
Привычное зло,
Полётами судеб
В веках их несло
К тому горизонту,
Где гибели нет,
Нет мира, нет фронта,
Где будет ответ
За каждый поступок,
За каждую мысль;
Туда в волнах света
Их души неслись.
И мёртвых судили,
И снова, опять
В миры возвратили
Дышать и страдать.
Лишь горстка осталась
На Новой Земле,
Оттуда, печалясь,
Взирают оне
На грешные души,
Зовут их в Мир лучший.
* * *
За окном колокольный звон;
Рядом с церковью мой дом,
Но ни разу не ходил я
К тем иконам на поклон.
Не в камнях и звоне сила.
Ни к чему душе канон,
Если жизнь нас покрестила
От родин до похорон.
На свою Голгофу всходим,
Тяжкий крест с собой несём;
Ищем в кельях тень свободы,
Но рабами все умрём.
Воля только у природы;
В небесах написан Лик,
Погляди на эти своды,
И поймёшь, что ты возник
В бесконечность эпизодов,
В коих вечность — это миг.
* * *
Плыву на волне в океане,
Ищу берегов в бездне вод.
Корабль разбился о скалы,
Меня на обломках несёт,
Под пение ветра, теченье.
Не чаю в пучине спасенья,
Цепляюсь за маленький плот,
И жду, чтоб промчались мгновенья
Быстрей, и тогда заберёт
К себе мою душу злой чёрт
Морской, для смерти и тленья.
Великое светит светило,
Лучами своими искрит
Рябь волн; и меня ослепило,-
Мне тёмная мгла предстоит.
Как брызги уходят мгновенья,
Всё ближе и ближе тот свет,
Где вечное встретит забвенье,
Где муки и радости нет.
В болотных топях и густых лесах
Чудь, Меря, Мурома, Корсь, Весь -
Смешалися славяне в местных голосах,
И разнеслася о народе весть.
Но не было порядку между них,
Варяги призваны закон принесть.
И был порядок дик и лих,
На звере нарастала шерсть.
Добыли землю кровью и мечом,
Утоптанных дорог не счесть.
И небо синим потолком
Ниц падало, завидя Руси честь.
* * *
Семь дней летает сокол,
Не видя, где же есть
Предел степям далёким,
Лесам; ему не сесть
На земли чужестранцев,
Повсюду лишь своя.
По родине скитаться
Теперь — судьба твоя.
Пари́т сары́ч по небесам,
Расправив крылья; тут и там
Он видит вотчину славян.
Полёт свой правит по ветрам
И улетает чрез века
Всё выше, выше к облакам.
Летит и видит первый стан,
И ход народа по горам
В долины, чащобы и низины.
Исток пробился сильный
И оросил он землю мать,
И проросла обильно
Нива великая, в ней стать
Простора родового.
Узнала дерева основа
Свои богатые плоды,
Оставив для ветвей следы
В крови́ и в звуке слова.
Два ворона Одина рыщут по свету,
Слетевши с ветвей Иггдрасиль.
Что было, что есть, и что будет, — в приметах
Они узнают; их просил
Сам Один об этом,
И ждёт их советов.
