— Я вам клянусь, что причина была не в женщине, — улыбнулся профессор, встал со своего места, обошел стол, положил мне руку на плечо и ободряюще его сжал. — Господин инквизитор, вы не хотите скрасить мое одиночество своим присутствием и остаться на обед?
— К сожалению, не могу, — я отстранился. — Где вы были вчера ночью?
— Не понимаю, почему вы спрашиваете? — нахмурился профессор.
— Это касается дознания. Мне нужно установить местоположения всех причастных.
— Я был дома, где же еще! Всю ночь занимался документами, готовил смету расходов для открытия лечебницы. У меня уже появились первые пациенты, а где их принимать…
— Ваши слуги могут это подтвердить? — перебил я профессора. — Я хочу с ними поговорить. И с вашим воспитанником. Да, кстати, госпожа Хризштайн просила напомнить вам про рецепт соуса… — демон, про какой там она соус говорила?..
— Соуса? — недоуменно переспросил профессор. — Какого именно?
— Не вспомню точно. Она вчера у вас просила. Мне неудобно вас беспокоить из-за этого, но она же не уймется.
— Возможно, сливочно-ореховый… Точно, с телячьими медальонами! — хлопнул себя по лбу профессор. — Сейчас вам напишу. И, голубчик, не поддавайтесь чарам этой непутевой особы. Если вам будет нужна моя поддержка, то помните — двери моего дома для вас всегда открыты, в любое время!
Разговор со слугами вышел тяжелым. Охранник смотрел на меня исподлобья, на вопросы отвечал односложно, подтвердив, что профессор был всю ночь дома. Лука вообще глаз не поднимал и лишь кивал или отрицательно мотал головой. Помня слова Лидии про его безумие, я не ограничился вопросами о профессоре.
— Лука, вы сами где были вчера ночью?
Слуга молчал, молчал совершенно равнодушно, без каких-либо признаков волнения.
— Вы меня слышите? Вы немой?
Он отрицательно покачал головой.
— Вы знаете профессора Грано?
Маленький худой человек вздрогнул, вынужденно кивнул и поднял на меня глаза. В них был страх. Я невольно отпрянул, но продолжил.
— Вы видели профессора накануне его смерти?
Опять отрицание.
— Где Алекс, воспитанник профессора? Я хочу услышать ваш ответ.
Лука пожал плечами. Я почти отчаялся вытянуть из него хоть слово.
— Посмотрите на этот рисунок, — я протянул рисунок собаки, а потом силой вложил его ему в руки, потому что сам он даже не пошевелился. — Вы видели эту псину?
Лука послушно посмотрел на изображение и побледнел. Он вдруг завыл, яростно раздирая рисунок в клочья, у него пошла пена изо рта, глаза закатились, и он упал на пол. Я растерялся, но на помощь подоспел Фарид, который быстро подхватил слугу, уложил на диван, вложил между зубов тряпку и стал удерживать, чтобы тот не поранил себя.
— Голубчик, ну что же вы наделали? — вниз спустился профессор и кинулся к Луке. — И ведь его состояние уже почти нормализовалось, а вы спровоцировали приступ.
— Ваш слуга болен? Если так, то почему вы позволяете ему свободно разгуливать?..
— За ним присматривает Фарид. Уверяю вас, Лука совершенно безобиден. У него бывают изредка временные помрачнения сознания, детская травма головы.
Я хотел показать профессору рисунок, но, увы, от него остались лишь мелкие клочки.
— Почему ваш слуга так себя повел? Он боится собак?
— Собак? — переспросил профессор и нахмурился. — Видите ли, голубчик, Лука боится всего на свете. Поэтому не стоит лишний раз его тревожить…
— Где ваш воспитанник Алекс? — перебил я. — Я хочу его видеть.
Профессор откровенно растерялся. Он начал юлить, лепетать что-то про необузданный нрав и ветер в голове, поэтому мне пришлось пригрозить.
— Профессор Камилли, мне будет крайне неприятно прибегать к крайним мерам и извещать громадскую стражу о препятствии дознанию со всеми вытекающими последствиями…
— Голубчик! — в отчаянии воскликнул профессор и схватил меня за руки. — Мне так неловко, простите меня!
Я высвободил руку, мимоходом подивившись неуловимой схожести поведения профессора и навязчивости Лидии.
— Где он?
— Он пропал! — потерянно выдавил профессор и без сил упал в кресло. — Но он вернется, он всегда возвращается. Видите ли, на него непредсказуемо подействовало морское путешествие, он ведь… у него диагноз замкнутого разума…
Моему возмущению не было предела — замкнутые не воспринимают окружающую действительность, закрываясь в собственном мире, такие люди практически не способны к общению и совершенно беспомощны.
— Не ожидал от вас, профессор, подобной безответственности. Вы спокойно об этом говорите? Больной, неспособный о себе позаботиться мальчишка бродит по городу, а вы даже не пытаетесь его найти!..
— Пытаюсь! Я обратился к капитану городской стражи… как его?..
— Капитан Лунтико.
— Точно, капитану Лунтико. Он обещал, что непременно отыщет Алекса.
— И за почти неделю он его так и не нашел?
— Я не сразу к нему обратился…
