— Да, знал. А почему ты спрашиваешь?
— Почему он ушел из сана?
Я с удивлением наблюдал, как отец Георг смутился и покраснел.
— Кысей, почему ты спрашиваешь?
— Профессор Камилли теперь возглавляет кафедру душеведения в Академии. Мне приходится…
Старик покачал головой.
— Держись от него подальше. Он дурной, порочный человек, преисполненный тщеславия и слабостей…
— Отец Георг, просто ответьте, почему он ушел из сана. Что именно произошло?
— Я не знаю подробностей, только слухи… — выдавил старик, пряча глаза, и я с изумлением понял, что отец Георг мне лжет — впервые в жизни, неумело и жалко. — А слухи не хочу пересказывать, не мучай меня вопросами. У тебя усталый вид, Кысей. Ты хоть отдыхал? Обедал?
Только после вопроса церковника я вдруг осознал, как вымотался за бесконечно долгий день, как сильно ноют ожоги на теле, и насколько я голоден. Пиона прислушивалась к нашему разговору, занимаясь домашним хозяйством, всплеснула руками и сказала:
— Боже мой, господин инквизитор, что же вы молчали! Я сейчас соберу на стол, я быстренько…
— Не надо, Пиона, спасибо. Я поужинаю у друга.
— Да вы не бойтесь, госпожи Хризштайн нет, вам ничего не грозит…
Я устало вздохнул и ответил:
— Пиона, не принимайте все слова вашей госпожи всерьез. Она не посмеет…
— Вы думаете, я глупая, да? — вдруг обиделась девушка. Старик Иволги отложил газету, демонстративно сплюнул на пол и вышел из комнаты. Пиона проводила его тоскливым взглядом, ее голос дрожал, но она упрямо продолжила:
— Я прекрасно понимаю, что госпожа шутила. Только вы не знаете ее, господин инквизитор, она… Она ведь в вас влюбилась. А если ей что в голову взбредет, пусть в шутку, но потом она может…
— Пиона! — резко оборвала ее Тень, вернувшаяся из кухни. — Иди лучше помоги Мартену, он совсем не справляется с детьми.
— Тень, а что вы здесь делаете? Почему не с хозяйкой?
— Госпожа отправила меня домой, боится, что дом без нее здесь совсем разнесут. Пиона такая неумеха в сущности…
— Впрочем, это и к лучшему, что вы здесь. Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы отправиться к профессору Камилли и нарисовать портрет его воспитанника…
— Господин инквизитор, — виновато перебила меня Тень. — Простите, но в прошлый раз мне перепало от хозяйки за то, что я вам помогала.
— Не волнуйтесь, я прямо сейчас отправлюсь к ней. Госпожа Хризштайн не будет возражать. Если сомневаетесь, то можете поехать со мной.
— Вы меня очень обяжете, святой отец. Мне все равно надо заехать к госпоже, завезти кое-что.
К вечеру воздух прогрелся, было почти по-летнему тепло. Лишь холодный ветер с моря напоминал о приближении осени. Мне хотелось спокойно пройтись по берегу и вдохнуть соленый морской запах, но вместо этого я был вынужден вновь погрузиться в атмосферу скандала в доме Эмиля. Шум ссоры слышался уже на улице, через приоткрытые окна.
— Эта дрянь исполосовала все мои платья, — в лицо Эмилю полетела бесформенная синяя тряпка. — Их стоимость я вычту из…
— Да как вы смеете обвинять беззащитную девочку!..
Лидия расхохоталась, указывая на Ниночку.
— Беззащитную? О да, просто сама невинность!
— Что здесь происходит? — вмешался я, поднимая с пола брошенную ткань. Это оказалось порезанное на лоскуты платье, рядом валялся вываленный кофр с одеждой.
— Твоя… знакомая, — выплюнул мне в лицо Эмиль, покрасневший от злости, — имеет наглость обвинять Нину в том, что она порезала ей всю одежду! Она подняла на нее руку!
— Клянусь, господин… госпожа, — заплаканная Ниночка перевела взгляд с Эмиля на Софи, ища поддержки и прикрывая рукой багровую отметину от пощечины на лице. — Клянусь Единым, я ничего не делала! Это не я! — девочка упала на колени и разрыдалась.
— Лицемерная дрянь, — с каким-то нездоровым оттенком восхищения умилилась Лидия, поднимая с пола еще одну тряпку. — Этот корсет работы гарлегских мастеров стоит столько, сколько ты за всю свою жизнь в борделе не заработаешь, даже если будешь…
— Хватит! — прикрикнул я, отбирая у Лидии платье. — Прекратите скандал. Я думаю, господин Бурже компенсирует вам все расходы, и закончим на этом.
— Кысей… Ты ей веришь? — растерялся Эмиль. — Она ведь нагло врет, обвиняет Ниночку так же, как до этого оболгала ее семью!..
Я перевел взгляд на Ниночку, которая рыдала, заходясь в истерике и отчаянно заламывая руки. Возможно, она действительно ничего не делала, и Лидия всего лишь решила выставить ее из дома под таким предлогом, но…
— Госпожа Хризштайн не врет, — твердо сказал я, на всякий случай придерживая Лидию за локоть. — Это совершенно невозможно.
Я удостоился удивленного взгляда не только Эмиля, но и самой Лидии, которая от неожиданности похоже потеряла дар речи. Я продолжил, чувствуя, как стягивает желудок от голода:
— Вы уже ужинали? Если нет, то предлагаю…
— Ужинали, Кысей, — тихо ответила Софи, ее лицо было бледнее обычного, с каким-то нездоровым зеленоватым оттенком. — Если ты голоден, то Эжени…
— Он не голоден! — вдруг отрезала Лидия. — Пойдемте, господин инквизитор, ко мне в комнату. Поговорим.
Она потянула меня за рукав, но потом остановилась и добавила, обращаясь к Эмилю и Софи:
