— Но вы же сами видите. Вот есть Ниночка, такая юная, пышущая здоровьем, красивая и беззащитная, — я подошла к Софи и обняла ее за плечи. — И есть молодой здоровый мужчина, который, если верить вашим словам, уже целый год воздерживался. Как вы думаете, что произойдет дальше? Или уже произошло?
— Уходите, — ее голос дрожал.
— Кто занимается вашими финансами, госпожа Бурже? — зашла я с другой стороны.
— Сейчас Эмиль, а раньше я сама.
— Но документы все равно подписываете вы?
— Да.
— Чье было решение приехать сюда? Кто подал идею?
— Мои родители. Их знакомая очень хвалила местный климат, который помог ее внуку справиться с удушьем, хотя все лекари от него отказались.
— Хм. А Эмиль не возражал?
— Он не хотел бросать столицу. У него была служба, и он…
— А лекари, что вас осматривали, кто их находил?
— Эмиль первым забил тревогу. А потом уже всем стали заниматься родители.
— Лекари были лучшие?
— Да.
Я отпустила Софи, недовольно нахмурившись. Действительно странно, что столичные лекари не смогли распознать симптомов отравления, тут Кысей был прав, как ни прискорбно. И зачем было Эмилю привлекать внимание к ее заболеванию? Готовил почву? Но в таком случае, ему было выгодно увезти жену подальше от родителей и от лекарей, что могли выявить яд.
— Я хочу лечь спать. Если вы закончили, то…
— Когда вы приехали сюда, поведение Эмиля изменилось?
— Да. Он… ходит потерянный. Ему тут скучно, он лишился своего любимого занятия. Он ведь привык к столичной жизни с ее балами, авантюрами, турнирами. Эмиль же получил мастера клинка не за красивые глаза. Для него это вся его жизнь, быть лучшим, тренироваться и выигрывать соревнования для него как воздух. А здесь он… ему даже не с кем скрестить клинок, нет достойных соперников. А знаете, как я познакомилась с Эмилем?
— Не знаю и знать не хочу.
Софи покачала головой.
— Эмиль все бросил ради меня, понимаете? А вы его обвиняете…
— Госпожа Бурже, а вспомните, когда именно ваше самочувствие резко ухудшилось?
— Я плохо перенесла недавнее путешествие, меня сильно донимала морская болезнь. Но по приезду стало легче, я даже поверила, что мне действительно удастся выздороветь… А два дня назад меня так скрутило, что я думала, что душу Единому отдам. И я жалею, что не умерла…
Я влепила ей пощечину, выплеснув наконец раздражение и злость.
— Еще раз скажете о смерти, и я вас сама прибью.
Софи взирала на меня с изумлением, прижимая к алеющей щеке ладонь. Я схватила ее за плечи и встряхнула.
— Да очнитесь, госпожа Бурже! Вас пытаются отравить, а вы сидите и жалеете себя, вместо того, чтобы разозлиться и разобраться с обидчиками.
— Вы ошибаетесь. Лекари первым делом заподозрили отравление. Меня отправили в закрытую лечебницу, чтобы исключить любой источник яда, но лучше мне не стало. Вы ошибаетесь, — повторила она.
— Запомните, госпожа Бурже, я никогда не ошибаюсь. Травить можно разными способами, пропитать ткань, распылить на цветы или в воздух, подкупить сиделку…
Софи покачала головой.
— Вы сказали, что избавите от проклятия, а вместо этого банально заставляете меня подозревать собственного мужа. Вы не первая. Убирайтесь. Я в ваших услугах больше не нуждаюсь.
— Я и пытаюсь избавить вас от проклятия. Проклятия глупости. Вы же смирились с собственной участью! У вас же на лбу написано — "Я — жертва".
— Уходите, — ее взгляд был преисполнен твердой решимости. — Пусть я умираю, но я никому не позволю портить мне последние дни.
— Сколько пафоса. А я никуда не уйду, — ухмыльнулась я. — И выгнать меня у вас не получится. Вернее, вы можете, но тогда я испорчу последние дни на виселице Эмилю. После вашей смерти. Будьте уверены. Вы же не хотите, чтобы его повесили?
Софи отпрянула от меня.
— Вы… Вы чудовищны! Только посмейте, и я!..
— А что вы? Вы будете мертвы к тому времени. И он станет единственным подозреваемым. Вы же не так глупы, чтобы этого не понимать? Никуда вы от меня не денетесь. Если так уверены в невиновности Эмиля, то вам нечего бояться, верно?
Софи не успела ничего ответить, в комнату заглянула экономка.
— Госпожа, вам пора ложиться… — она осеклась, увидев меня.
— Она именно это и собирается сделать, — ответила я.
— Но Софи… Мне надо помочь ей раздеться.
— Я сама ей помогу. Идите, Эжени.
Экономка неуверенно взглянула на хозяйку, ожидая ее ответа. Девушка молчала, с ненавистью смотря на меня.
— Госпожа Бурже, отошлите уже наконец свою настырную экономку.
Пылающая ярость в глазах Софи грела меня надеждой, что еще не все потеряно, раз она способна так разозлиться.
— Иди, Эжени, — наконец выдавила она.
— Я пожалуюсь на вас Кысею. Он это так не оставит. Он не позволит… — шипела Софи, пока я помогала ей раздеваться.
— Ложитесь уже, госпожа Бурже, — подтолкнула я ее к кровати. — Надеюсь, вы не храпите.
— Что? Вы что… Вы собираетесь здесь ночевать?
— Именно, — ответила я, удобно устраиваясь рядом.
Софи отпрянула на край кровати, пытаясь встать.
— Это неслыханно! Вы не можете спать в моей кровати!
