— Или что? — Лидия досадливо спрятала ладони в рукава плаща.
— Или придушу и здесь же прикопаю, — в сердцах сказал я.
Лидия нахмурилась, потом покачала головой.
— Глупо. Не сделаете. Есть свидетели, как мы ушли вместе. Кроме того, в песке плохо прятать тело, прилив размоет, а значит…
— Вы невозможны. Хватит уже. Я жду объяснений.
Лидия недовольно поежилась и слезла с камня.
— А ваша подружка шустрая, уже успела вам нажаловаться… Пойдемте, по дороге объясню.
Она взяла меня под руку, и я содрогнулся от холода ее ладоней.
— Когда я вижу эту серую мышь, мне право хочется взять и надавать ей пощечин, чтобы встряхнуть.
— Только попробуйте.
— Попробую, не сомневайтесь. Это ж надо быть такой же феерической идиоткой, чтобы не заметить, что тебя травят.
— Что? — я остановился, но Лидии упорно тащила меня вперед, к дому.
— А вы тоже хороши. Вас чему в Академии вообще учили? Или вы не в состоянии распознать симптомы отравления?
— Чем?
— Мышьяком, скорей всего. Несварение желудка, одышка, — она болезненно ткнула меня в подреберье, подчеркивая свои слова, — слабость в ногах, руках, даже легкий чесночный запах изо рта… Хотя нет некоторых других признаков хронического отравления, но в том-то и прелесть мышьяка, что он по-разному действует на организм!
— Это невозможно. Ее осматривали лучшие столичные лекари. Неужели вы думаете, что они бы не заметили симптомов? Ваше самомнение просто невероятно. Да и кто ее может травить? Глупость полная!
— Ну я пока склоняюсь к мысли, что это любящий муженек, которому после ее смерти достанется все состояние. Демон, ну ладно, она, влюбленная дура, когда выходила замуж, не подумала о составлении брачного контракта, но куда смотрели ее родители?
— Прекратите! У вас нет никаких оснований. Вы исходите желчью, обвиняя Эмиля. Он любит Софи, ради нее он отказался от титула…
— А что ему тот титул, если денег нет? Хотя я не исключаю и этой настырной экономки Эжени, ее привязанность к госпоже болезненна, а ревность иногда может приобретать самые уродливые формы…
Я решительно остановился.
— Но вы же сами сказали, что увидели в Софи проклятие. А теперь отступаете от своих слов?
— Я такого не говорила. Вы сами позволили себе так думать. А я всего лишь…
— Но вы увидели что-то! — я встряхнул Лидию за плечи, но она отвела глаза. — Иначе тогда зачем вы остались? Едва ли вас заинтересовало бы банальное отравление, в которое я, заметьте, не верю! Или… — я осекся, — или вы собираетесь нажиться и поэтому?..
— Разумеется, я собираюсь получить выгоду. Когда я узнаю, кто ее травит, то в качестве гонорара за свои услуги заставлю купить землю и полностью компенсировать мне все затраты. До копейки. Дрянь малолетняя, вы подумайте, какая актриса!
Видя мое недоумение, Лидия досадливо пояснила:
— Я о Ниночке. А ваш приятель тоже хорош, жену еще не успел в могилу свести, а уже неймется.
— Не смейте говорить гадости про Эмиля. Он просто слишком… доверчив и добр, поэтому и…
Лидия расхохоталась так, что согнулась пополам.
— Вы сами-то в это верите? Ах да, у вас же все идеальны.
— Я прекрасно знаю Эмиля. Он не идеален. Но на подлость он не способен.
— Неужели? И вы поверите в то, что Ниночка его еще не соблазнила?
— Эмиль не будет изменять Софи, — твердо ответил я.
— Поспорим? На вашу честь? А? Если выигрываю я, то вы…
— Нет. Довольно уже.
— Так значит вы сами сомневаетесь в своем друге?
— Нет. Я сомневаюсь в вас, госпожа Хризштайн. Вам ничего не стоит подстроить то, что еще не произошло и…
— Я вашу Ниночку уничтожу, — зло пообещала Лидия. — Или вы думаете, что я так просто оставлю ее выходку с одеждой?
— Разве не вы сами?.. — мне не хватило выдержки промолчать, о чем я тут же пожалел. Лидия моментально щелкнула меня по лбу, как будто в отместку за недавнее.
— Я вам говорила, что вы болван? С какой мне стати резать собственные платья? Мне теперь даже не во что переодеться! Про корсет я вообще молчу.
Я перехватил ее руку и стиснул в запястье.
— Еще раз посмеете назвать меня болваном или распустить руки, и я…
— Что? Придушите и закопаете? — насмешливо спросила она.
— Нет. Просто при каждой встрече буду вам напоминать, как смешно вы выглядите с красным носом, словно подвыпившая гулена.
Она задохнулась от возмущения, поднеся руку к лицу, а я добавил:
— Запомните, госпожа Хризштайн. Если вы говорите гадости людям, то будьте готовы услышать их в ответ.
— Мой красный нос пройдет, в отличие от вашей… — она осеклась под моим прищуренным взглядом. — Вы кажется опять забыли, господин инквизитор, что полностью в моей власти?
Лидия обвила мою шею рукой и притянула меня к себе. В ее глазах отражалось неспокойное море, придавая им насыщенный голубой оттенок.
— Только попробуйте отстраниться.
Я сцепил зубы, когда она расстегнула на мне ворот рубашки и приложила свою ледяную ладонь к моей груди.
— Довольно, — процедил я.
— Вы сами вытащили меня в холод, господин инквизитор. Надеюсь, у вас теперь покраснеет не только нос.
Я все-таки не удержался и отстранился, ощущая, как предательски алеют щеки.
