— У вас нарушено кровообращение. Потому что вечер теплый. Слишком много желчи. И злобы. Попробуйте молиться. Могу принести молитвенник. Специально помечу самые несложные. Для вас.
Лидия вдруг нахмурилась, будто вспоминая что-то.
— Пометите?..
Я перевел дыхание, с облегчением понимая, что ею завладела иная навязчивая мысль. И со страхом ощущая легкое разочарование от того, что она не потребовала иного.
— Я попросил Тень отправиться к профессору, чтобы нарисовать портрет мальчика. Надеюсь, вы не против.
Лидия рассеянно кивнула.
— Мне нужна книга.
— Нет.
— Вы… — она явно сдержалась, чтобы опять не назвать меня болваном. — Вы принесете мне книгу. Иначе…
— Я не могу.
— Там, на полях, были заметки. Очевидно, сделанные профессором Грано. Я видела всего лишь одну страницу. На развороте. Но мне надо знать…
— Я сам посмотрю.
— Вы знаете, над чем работал профессор? Его сестра упомянула, что он пытался восстановить доисторические фрески.
Я нахмурился, вообще не имея понятия об их существовании.
— На полях была заметка про фрески и упоминание в них Источника, связанной с ним нестабильности… флюкту… или флюкта… тьфу… Было неразборчиво.
— Флуктуации. Я разберусь.
— А вам со многим придется разбираться. Не вздумайте сами ловить мальчишку. Он опасен. Поджоги — его рук дело.
— С чего вы решили? — только мне начало казаться, что я уловил ее сумасшедшую логику, как она тут же делала финт хвостом. — Очевидно же, что это Лука. Он виделся с убитым, он безумен, у него случился припадок при виде изображения собаки.
— Это Алекс, — упрямо сказал Лидия. — Не спорьте. А у Луки есть алиби, что подтвердил охранник и профессор. Хотя профессор такой скользкий… Мне непременно нужно узнать про этот скандал с ним.
Я благоразумно промолчал, однако поставил себе заметку все же узнать подробности у отца Георга. Или отца Валуа. Тот точно должен знать.
— Узнайте про фрески. Я думаю, что профессор не просто так заинтересовался этой книгой. Чтобы завтра она была у меня.
— Нет.
— Тогда я прямо сейчас отправлюсь домой, оставив вашу подружку на растерзание ее муженьку. И вышвырну из своего дома ваших сопляков, всех до единого. Ах да, еще я…
— Прекратите. Вы этого не сделаете.
— Интересно, почему же?
— Потому что у вас здесь появилась выгода. Я обещаю, что сам посмотрю и фрески, и заметки на полях книги. Если там действительно будет что-то подозрительное, я… я сообщу.
Я был почти честен. Мне пришлось взять Лидию за руки, согревая ее ледяные ладони в своих и молясь, чтобы ее это отвлекло.
— Не злитесь, пожалуйста. Я правда не могу показать вам книгу.
Странно, но она довольно резко убрала ладонь и толкнула меня в грудь.
— Вы так неуклюже пытаетесь мной манипулировать, господин инквизитор. Но за попытку вас, пожалуй, стоит поощрить, — и потрепала меня по голове, словно мальчишку. — Может, когда-нибудь, и достигнете моего уровня… Приходите завтра к ужину. Обещаю, скучно не будет. Узнаете много интересного про своих друзей.
— Непременно приду, — кивнул я Лидии, едва сдерживая себя от нелепого желания притянуть ее к себе, чтобы… Встряхнул головой и добавил:
— Идите быстрей в дом, а то больно смотреть на вашу замерзшую физиономию.
Я влетела в дом, кипя от злости из-за снисходительного отношения Кысея. Каков мерзавец! Ему это так с рук не сойдет. Да завтра же поручу головорезам Отшельника схватить его и притащить ко мне. А там он мигом лишится не только спеси, но и всего остального, в том числе и своей клятого обета целомудрия! Вот почему я не родилась мужчиной, а он — трепетной юной девой? Насколько все было бы проще. Несколько секунд я позволила себе наслаждаться заманчивыми видениями, но затем досадливо покачала головой. Да, я могу совратить инквизитора, но только вряд ли потом получится упиваться его чувствами. Иногда в его отношении ко мне мелькала едва различимая нотка, такая вкусная и незнакомая, что взвыть хотелось, когда она исчезала. И я интуитивно чувствовала, что после принуждения она пропадет навсегда. Демон, как же я ненавижу собственное бессилие!
— Госпожа? — Тень протянула мне корзинку. — Здесь все, как вы просили. Еще господин инквизитор просил меня нарисовать портрет пропавшего юноши, сказал, что вы не против.
— Я не против, иди, — ответила я. — Но рисунок принесешь не ему, а мне.
Добравшись до своей комнаты, я ощутила, насколько продрогла, что повлекло за собой очередную порцию проклятий в адрес Кысея. Взгляд на себя в зеркало только добавил расстройства — вид у меня был действительно неважный. Поэтому мне срочно было необходимо найти кого-нибудь, кому еще хуже. И отвести душу.
Я без стука ворвалась в комнату Софи.
— Госпожа Бурже, вы знаете, что ябедничать нехорошо? Зачем вы нажаловались господину Тиффано?
Софи пыталась расчесаться на ночь, вперив напряженный взгляд в зеркало, ее движения были плохо координированы и неуклюжи.
— Кысей сказал, что верит вам.
— Да неужели? — опешила я и замялась ненадолго. — Сейчас расплачусь от умиления. Вы обещали меня во всем слушаться, а вместо этого…
