— Цену я уже назвала госпоже Бурже, — я скривилась от боли и нехотя села обратно за стол. — И скажите господину Тиффано сесть, чтобы не маячил у меня перед глазами. А мышечная слабость вашей жены объясняется очень просто. После падения с лошади у нее… — меня мучила сильная жажда, и я потянулась за стаканом с водой, собираясь сделать глоток.
Но Кысей выхватил стакан у меня прямо из-под носа.
— Что за мелочность, господин инквизитор?
— Кто-то еще пил воду за столом? — вдруг резко спросил он, прикладывая свою ладонь к моему лбу. — Эжени?
Экономка растерянно покачала головой. Его ладонь странно холодила кожу.
— Все пили вино, кроме госпожи…
— А кто наливал ей воду? Ниночка? Да отдайте же!
Он вырвал стакан из моих ослабевших рук. Мысли вдруг смешались в один липкий бесформенный ком. Я поднесла руку ко рту, понимая, что вовсе не соус был острым, а… Кысей схватил меня за плечи и затряс, с дрожью в голосе выговорив:
— Глупая самоуверенная дура! — в его глазах плескался отчаянный страх. — Сколько глотков вы сделали?
Желудок скрутило жгучей болью, я закусила губу от осознания, насколько сглупила, не подумав о воде. А еще Единый решил ради разнообразия услышать мои желания… И вправду дура…
— Сколько глотков?!?
Оглушенный страхом, я тряс ее за плечи, пытаясь добиться ответа:
— Сколько глотков?!?
Лидия раздраженно фыркнула:
— Два. Два глотка. Прекратите панику. Ничего со мной не будет…
Неестественный румянец на ее щеках, непривычно горячие руки, кашель… Господи, ну почему я раньше не заметил? Почему позволил устроить эту опасную игру?!?
— Эжени, бегите за лекарем! Быстрей! Эмиль, приготовь подсоленной воды. И молоко, если есть.
Экономка потрясенно кивнула и выбежала из комнаты. В голове не осталось мыслей, лишь крутились отдельные фразы из медицинского справочника об отравлении мышьяком, прочитанные накануне. Паралитическая форма… слабость, болезненные судороги, остановка дыхания… смерть… Я встряхнул головой и потащил Лидию в ванную. Упреждая попытки вырваться или ударить меня, я схватил ее за шкирку, словно нашкодившую кошку.
— Да пустите! Я сама могу…
— Живот болит?
Она не ответила, но по гримасе на лице я и так понял ответ. Похоже, что у нее желудочная форма отравления… Если сразу принять меры, сделать промывание, то можно надеяться…
Впихнув ее в ванну, я наклонил ей голову и засунул два пальца в рот, вызвав рвоту. На сытый желудок действие мышьяка было менее опасным, но, демон, эта зараза ничего и не съела толком. Она пыталась вырваться, ухитрившись меня оцарапать, но я лишь попросил:
— Уймитесь, пожалуйста… Надо вывести яд, пока не поздно.
Она все еще пыталась освободиться, но я с ужасом заметил, что попытки делаются все слабее. Предательские бусинки пота, выступившие у нее на висках, и побелевшее от боли лицо вгоняли меня в еще большее отчаяние. Подоспел Эмиль со стаканом подсоленной воды.
— Надо выпить, — заставил я ее, насильно вливая воду и следя, чтобы она не подавилась. Лидия тяжело дышала, ритм становился все слабее, и тут я заметил, что она еще и в крепко затянутом корсете. Громко выругавшись, я принялся расшнуровывать его, но запутался в узлах, пальцы дрожали.
— Эмиль, ножницы, быстрее!
— Не смейте, — просипела Лидия. — Не смейте портить мне еще один… Да прекратите же истерику…
Эмиль растерялся, и ножницы мне подала бледная от страха Софи. Не слушая Лидию, я разрезал шнуровку корсета, стащил его и едва успел увернуться от ее ногтей. Она согнулась пополам от боли и покачнулась.
— Помогите уложить ее в постель, — раздался голос подоспевшей Гиршем в сопровождении запыхавшейся экономки. — Мышьяк?
— Да, — кивнул я, подхватывая Лидию на руки и не обращая внимания на ее истеричный то ли смех, то ли всхлип.
— Как давно приняла?
— Минут пятнадцать назад. Я вызвал рвоту и дал подсоленной воды…
— Таки правильно сделали. Пусть служанка приготовит побольше теплой воды, еще мне нужно…
Из комнаты лекарь меня выставила. Я бросил последний взгляд на Лидию, что уже не сопротивлялась, дышала редко-редко, свернувшись на кровати и поджав колени к подбородку. Теперь, когда от меня ничего уже не зависело, в голове не осталось ни одной мысли, лишь туман страха. Я нетвердым шагом спустился в гостиную, где ждали Эмиль и Софи. Мимо меня торопливо прошла экономка, неся согретую воду и чистые полотенца. Я подхватился ей помочь, но Эмиль насильно усадил меня на диван.
— Сядь, Кысей. Не мешай им.
Я хотел помолиться, но не вспомнил даже строчки. Эмиль положил мне руку на плечо и тихо сказал:
— Она обязательно поправится.
Горло перехватил предательский спазм.
— Эмиль, лучше отведи Софи спать. Уже поздно, пусть ложится, не надо ей видеть…
