В его глазах кипело похотливое безумие, профессор скулил и умолял ему помочь, а Лидия все не унималась:
- Ф-фаридушка, да т-ты ш-шалун! А м-меня никто н-не хочет... - и она вдруг всхлипнула, как и профессор, медленно оседая на пол.
От ее всхлипа на лице Фарида мелькнуло нечто такое, от чего меня словно окатили ледяной водой. Я развернулся к Лидии, сгреб ее в охапку, подхватил на плечо и ринулся к выходу, не обращая внимания на ее вялое сопротивление. Равно как и на отчаянный вопль боли у себя за спиной, слившийся с довольным низким рыком. Я захлопнул каменные двери зала, отсекая страшные звуки, потом без колебаний всунул лезвие кинжала в запорный механизм, намертво заклинив его. И лишь осознав, что теперь никто оттуда не выйдет, я без сил опустился на пол. Лидия что-то неразборчиво пробормотала, возмущенно всхлипнула и затихла. Я прижал ее к себе, уткнувшись носом в светлые волосы, еще хранившие цветочный аромат, словно пытаясь отгородиться от окружающего ужаса. Моим долгом было предотвратить богопротивное насилие и остановить Фарида, но с одним кинжалом и пьяной Лидией за спиной у меня было мало шансов... И все-таки мне следовало хотя бы попытаться... Да к демону все!.. Профессор сам породил то чудовище, что сейчас его мучает, а я... я всего лишь хочу спасти собственное... Я взглянул на безмятежное лицо Лидии и начал яростно оттирать с него кровь, как будто это могло что-то изменить. Как скоро здесь будет стража? И будет ли вообще? Ведь Лидия могла блефовать... В любом случае, надо позаботиться, чтобы к прибытию стражников ее здесь уже не было.
Я встал на ноги, подхватил бесчувственное тело и поторопился к выходу, мучительно соображая, видел ли ее смотритель, куда делся долговязый громила, и как она вообще попала на территорию Академии, которая закрывалась на ночь. Но лишь об одном я думать себе запрещал: переступила ли Лидия грань безумия, потеряв человечность и превратившись в колдунью, или все-таки нет...
- Эмиль? - я столкнулся с другом уже наверху, почти налетев на него. Он был растрепан и встревожен, подавшись ко мне, сжимая в руке клинок. Но, увидев груз на моих плечах, отшатнулся.
- Кысей, мне передали, что ты попал в беду... Кого ты несешь?
Вместо ответа я опустил Лидию на пол, и Эмиль удивленно присвистнул. Только сейчас я увидел, насколько ужасно она выглядит: недвусмысленно порванное на плече платье, кровавые потеки на лице, порезанная рука и растрепанные волосы. Сейчас она более всего походила на несчастную бродяжку, чем на девицу благородного происхождения.
- Мне нужна твоя помощь. Кто к тебе приходил?
- Высокий подозрительный тип... Я бы в жизни такому не доверился... Но он передал от тебя кулон Софи... Как тебе вообще удалось его забрать у этой?..
- Какой еще кулон... - я спохватился, полез в карман и злобно выругался. - Упрямая дрянь! Неважно. Помоги мне. Забери ее и отнеси к вам домой. Обязательно пошли за профессором Гиршем. Скажи ей, что Лидия весь вечер была с вами, потом напилась, стала буянить, полезла драться, порезала себе руку... - я ненадолго задумался, вспомнив, как ее избивал Фарид, - а еще упала с лестницы. Пусть лекарь ее осмотрит и назначит лечение. И предупреди домашних, чтобы они подтвердили - Лидия весь вечер была у вас. А здесь не было ни ее, ни тебя.
- Но она уже падала с лестницы... - растерянно сказал Эмиль.
- Когда это? Впрочем, даже знать не хочу! Забирай ее.
- Я не понимаю тебя, Кысей...
- Просто сделай, как я прошу, пожалуйста. Я никогда тебя ни о чем не просил, но сейчас мне это очень важно. Поторопись. И дай свой клинок. Мне... надо будет вернуться...
Эмиль с сомнением посмотрел на меня, покачал головой и протянул мне оружие, ни о чем не спрашивая, за что я был ему благодарен. Он брезгливо перевернул Лидию на бок, подхватил ее на руки и скрылся в темноте.
Послала ли Лидия головореза сообщить в управу? В любом случае, мне надо было вернуться и арестовать Фарида. И профессора, если он еще жив. Но... я вспомнил его слова о бесценном методе блаженного забвения, и на душе стало еще гаже. Если записи профессора попадут Святому Престолу, то, я не сомневался, им найдут опасное применение, опасное и страшное... Может, забвение в некоторых случаях и является спасением измученного разума, но кому его дарить, решать лишь Единому, а не людям, пусть даже его слугам... Я застыл, мучительно размышляя над сложившейся дилеммой, и поэтому вздрогнул, когда возле меня возник долговязый. Стыдно сказать, но я обрадовался ему как родному.
- Что с госпожой? - спросил он, с подозрением разглядывая меня.
- Она просила тебе передать, что теперь ты подчиняешься мне, - уверенно сказал я, поражаясь, насколько легко мне стало даваться вранье. - И мне надо, чтобы ты...
- Я подчиняюсь приказам госпожи, кумекаете, да? - перебил меня бандит.
Я подошел к нему и угрожающе уставился ему в глаза.
