Сердце, которое мучительно сжалось от мысли, что завтра, возможно, мне придется… ее арестовать. Я не был уверен, что смогу. Но если она стала колдуньей, выбора у меня не будет… И тогда я уже не смогу спасти ее душу, как обещал Единому… Я склонился над Лидией, разглядывая безмятежное лицо и отчаянно желая заглянуть в ее разум… Завтра все может необратимо измениться. И на это тонкое запястье мне придется надеть тяжелый браслет… В горестном бессилии я сполз на пол и прислонился головой к краю кровати, не отпуская ее узкой ладони, которая приятно холодила щеку…
*****************
Вторая подряд ночь без сна дала о себе знать. Я заснул прямо там. И проснулся лишь от громкого шума внизу и солнечного света, бьющего в лицо. Спросонья мне потребовалось пара секунд, чтобы понять, что не так. Постель была пуста. Я вылетел из комнаты и кубарем слетел по лестнице. В гостиной рыдала Эжени, рядом нервно вышагивал Эмиль с каменным лицом.
– Что случилось? – выпалил я, ожидая услышать самое страшное.
– Эта… на кухне… Боже-е-е-еньки, посуду поби-и-и-ила… суп выверну-у-у-ула!..
– Мерзавка как с цепи сорвалась, – процедил Эмиль. – Угомони ее, иначе я за себя не ручаюсь. Она совсем чокнутая?
Я помчался на кухню. Распахнул дверь и замер на пороге. В кухне был самый настоящий погром. Осколки посуды скрипели под ногами. Остатки стряпни были вывернуты прямо на пол. Из кладовой торчали босые ноги Лидии. Сама она, стоя на карачках и громко пыхтя, пыталась дотянуться до дальней полки, заставленной банками с вареньем.
– Вы что творите? – рявкнул я.
От неожиданности она вздрогнула, распрямляясь, ударилась головой о полку и всхлипнула:
– Ой, больно… – и начала растирать ушибленное место, второй рукой прижимая к себе банку.
Я бросился к ней, схватил за шкирку, встряхнул и поставил на ноги.
– Немедленно прекратите!
– Ты кто? – спросила она и глупо хихикнула.
– Хватит придуриваться! Поставьте на место!
Я выдернул у нее из рук банку, но Лидия вдруг набросилась на меня с кулаками:
– Отдай! Мое! Отда-а-а-а-ай! – ее визг оглушил меня.
Она подло стукнула меня по колену и вырвала банку, мгновенно забившись с ней под стол. Я с ужасом смотрел, как она сорвала бумагу и, ничуть не смущаясь, зачерпнула пальцем клубничное варенье. Пока она довольно уплетала ароматную сладость, я пытался собраться с мыслями. Что за представление она устроила? Или она не притворяется?.. Холодок страха пробежал по спине, когда Лидия опять хихикнула, зачерпнула варенья побольше и прицельно плюхнула на стену. Склонив голову, она полюбовалась на свое творение и потянулась за новой порцией. Мне пришлось лезть к ней под стол.
– Лидия, – позвал я, перехватывая ее руку и морщась от того, какая она липкая. – Лидия, посмотрите на меня.
Она уставилась на меня прозрачными серыми глазами без единой капли безумия в них, равно как и без тени узнавания. Чистый детский взгляд…
– Я не Лидия! Ты кто? – опять повторила она, но ответ ее явно не интересовал. Она опять полезла в банку.
– Постой. Сколько тебе лет?
Она едва заметно нахмурилась, задумываясь, потом просияла, показывая мне растопыренные пальцы.
– Пять! А сегодня еще один! – и сунула мне под нос измазанный вареньем палец.
Я не успел оглянуться, как она прошмыгнула мимо меня и помчалась к двери с радостным воплем:
– Где мои подарки?!? Бабушка!!!
Я дернулся за ней и успел захлопнуть дверь перед ее носом.
– Пусти-и-и-и! Хочу подарки!
– Ты меня не помнишь? – спросил я, пытаясь удержать ее внимание.
– Ты кто? – повторила Лидия.
– Твой дядя, – торопливо ответил я, пока она не забыла вопрос. – Твой дядя Кысей. Ты меня помнишь?
– У меня нет дяди, – неуверенно сказала она.
– Я двоюродный… По маме. Ты должна меня слушаться.
– Еще чего! – фыркнула она, а потом хитро прищурилась. – А где твой подарок?
– Вечером получишь, – твердо сказал я. – Если будешь себя хорошо вести.
Я хотел узнать, какие события сохранились в ее памяти, но Лидию невозможно было удержать на одном месте. Она порывалась куда-то бежать, ее взгляд постоянно блуждал, не в силах сосредоточиться на собеседнике, а еще она постоянно крутила что-нибудь в руках. Попытка отобрать у нее банку закончилась истерикой, Лидия расколотила ее об стену, порезалась и расплакалась, требуя называет себя Хриз. Я взмок, пытаясь заставить ее вспомнить хоть что-нибудь, а потом еще просто стоял какое-то время, глядя, как она продолжает разносить кухню в поисках сладкого.
Я вышел в гостиную, где уже сидел встревоженный Антон. Он вскочил на ноги, взглянул на меня и побледнел:
– Что? Что она натворила?
Софи за его спиной лишь горестно вздохнула и покачала головой.
– Она… – у меня слова застряли в горле. – У нее… временное помрачнение… Лидия все забыла… Но она вспомнит… обязательно вспомнит…
– Как забыла? Что именно забыла? Где она вообще?
– На кухне… Доедает варенье.
Мальчишка бросился на кухню, а я опустился на диван, беспомощно прошептав про себя:
– Может, она хоть его вспомнит…
Софи тихо сказала:
