Они все так же делили власть в академии, женский факультет продолжал работать — большинство семей отправляло сюда дочерей с наступлением малого совершеннолетия, но встречались среди курсантов и девочки. Например, ее дочь. Такое обучение считалось сложным и почетным. Девочек ждал суровый отбор, где оценивались способности находиться среди мальчиков, потенциальный уровень дара и лидерские качества. Как итог — проходили единицы. Самые боевые. Юля частично курировала и их, но в целом не вмешивалась, предоставив наставникам право самим воспитывать курсанток.
Но что привело ректора? Оля? Иль? Или заканчивающий первый курс Слава?
Только утром она навещала дочь и собиралась заглянуть к ней в обед. Заканчивался очередной учебный год, старшие дети были заняты подготовкой к экзаменам, но не это было причиной ее частых визитов к дочери. Страх. За этот год она так и не смогла от него избавиться. Просыпалась ночью от кошмаров. Незаметно от мужа вытирала слезы, успокаивая зашедшееся сердце. Она боялась снова потерять дочь, и не только она.
— Вы в кого мне девочку превратить хотите⁈ — первым возмутился Кайлес, узрев три тройки безмолвных на своем занятии. — Понацепили столько охранок, они же фонят. Как она у вас заниматься будет? Вы мне этот бред заканчивайте! Нечего трястись над ней. Вы мне менталиста своими страхами испортите! Перспективного, между прочим.
Фильярг молча выслушал вопли кузена, нервно дернул щекой — и кузен был послал далеко и надолго. К посылу присоединился и Харт. Провожающая дочь до дверей академии Ментала ассара лишь виновато развела руками. Коллега-ректор разразился длинной речью об уникальности универсала, сочетающего в себе четыре стихии и ответственности общества этого универсала сохранить. Шестой выразился кратко: «Чтобы ни одна сволочь больше».
Кайлес ругался долго и… не смирился. Отказал Илье в уроках, сказав, что ему еще рано. Пусть приходит года через четыре. И плевать он хотел на то, что Иль желает сопровождать сестру и присутствовать на занятиях. Менталка еще не выросла.
Безмолвным же запрещалось переступать порог класса, а внутри здания дозволялось находиться лишь одной тройке. Нарушившие распоряжение карались головной болью — старшие курсы получили соответствующее распоряжение и возможность практиковаться. И теперь три раза в неделю менталисты с безмолвными вступали в скрытое противостояние. Одни пытались пробраться внутрь, вторые отследить и наказать.
Кайлес хоть и ворчал, что у него серьезное учебное заведение и нечего тут военные игры устраивать, но против практики своих драгоценных студентов не возражал. Харт тоже не протестовал — Лифгана никуда не делась. Пусть она и притихла, не давая поводов к открытому конфликту, но соперничество за студентов с материка продолжалось, и лифганцы гадили исподтишка.
Если не Оля, то кто? Иль? — занервничала Юля. Однако старшим сыном можно было лишь гордиться. Исчезновение сестры заставило его повзрослеть, и теперь это был серьезный юноша с цепким взглядом зеленых глаз. Наставники не уставали хвалить его за успехи и сильный дар.
Неужели Горислав? Сердце Юли испуганно сжалось. Младший. Немного застенчивый, словно прячущийся в тени старших детей. Спокойный. Добрый. Отзывчивый. И вечно в своих мечтах.
— Странный ребенок, — неодобрительно поджимала губы свекровь.
— Милый ребенок, — улыбалась вторая бабушка, добавляя: — Не всем быть боевыми и жечь ваш огонь.
Слава или Гор, как его называли однокурсники, заканчивал первый курс академии. И с огнем у него действительно не ладилось.
— Он даже не переживает! Словно ему все равно! — злился Фильярг, больше Славы волнуясь о даре сына. — В наше время мы считали позором, если огонь не проявлялся долго. Ходили к источнику. Устраивали себе испытания. Боролись. Я ночь просидел в одиночестве на уступе горы, чтобы перебороть страх высоты и темноты! А он… — и муж огорченно поджимал губы. Во взгляде читалось: «Это все твое мягкое воспитание».
Юля лишь вздыхала, не желая давить на сына. Это со старшими у нее были амбиции, желание подарить мужу сильного наследника, а с младшим ей хотелось спокойствия и любви. Он действительно был спокойным и очень привязанным к ней ребенком. Его не волновало соперничество со старшими и устраивала вторая роль в семье. Он тянулся к созерцанию, любил читать и рисовать. Мог долго и вдумчиво рассматривать цветок на склоне холма. А его вопросы частенько ставили старших в тупик.
— Исследователь растет, — фыркал Альгар, — будет у нас еще один Первый в семье.
Набеспокоившись за старших, последнее, о чем переживала Юля в отношении младшего сына, был его дар огня. И наверное, зря.
— Вы понимаете, госпожа ассара, — ректор поерзал на стуле, взял в руки чашку с чаем, поставил обратно, вздохнул, — я бы не пришел к вам с этим разговором, но мы с вами не чужие люди. Да, у нас были среди курсантов случаи позднего пробуждения дара. И их довольно много, — ободрился он, но тут же сник.
— Однако даже в этом случае есть признаки… Искры. Источник. Тяга к огню, в конце концов! — повысил он голос и поспешно извинился.
