— Схлопнись, Балабол, — огрызнулся рыжий, но брюнет продолжил противно так ухмыляться, точно застал их за чем-то неприличным.
— У окна, вот тот, полненький, Конфета, — продолжил представлять парней Туман, указывая на них рукой, — там Лист, это Шершень, с ним рядом два брата: Левый и Правый.
Оля кивала, пытаясь запомнить и не сразу поняла, почему все выжидательно на нее смотрят.
— Пепел, — спохватившись, представилась сама.
— Что у Упыря не отнять, так это умение видеть нужное в людях и давать им имена. Мне даже интересно, что завтра покажут часы, — проговорил Огонек.
— Часы? — удивилась девочка.
— Понимаешь, они… — начал было объяснять Туман, но махнул рукой: — Сама завтра увидишь. Что касается нас… Комната давно пустует, вот и мы стали здесь собираться. Ничего такого… Поболтать, поиграть, — один из парней подкинул в воздух колоду карт. — Днем мы все время под присмотром воспитателей, вот и расслабляемся здесь… Если ты не против… Мы мешать не будем. Заглушку поставим. Спи.
Оля задумалась. Парни ее не пугали. Откуда-то пришла уверенность, что для нее привычное дело общаться с ними. У нее же был брат, а у того друзья…
— Хорошо, — приняла решение девочка, и парни облегченно выдохнули, — но у меня есть условие.
— Говори, — протянул, прищурившись, Туман.
— Управительница дала три дня на уборку. Если поможете — собирайтесь здесь, я не против. Только не шуметь и не мусорить.
— Убираться⁈ — возмутился Лист.
— Балабол, ваша команда эту неделю дежурит по этажу? — спокойно уточнил Туман. Парень кивнул. — Тогда все, кроме Балабола, приходят сюда на час три вечера подряд. Комната действительно большая, тебе одной не справиться. Мы поможем. А теперь спать, — приказал он. Парни уже рассаживались за столом. И Оля только сейчас заметила эту странность: кроватей в комнате было шесть, а стульев — восемь. — Мы привычные, а тебя завтра накажут, если зевать на уроках будешь, — и он легонько толкнул девочку в плечо, заставляя упасть на подушку. — Спать, — повторил, вставая и активируя щит.
Некоторое время она лежала, смотря как за невидимой стеной парни перекидываются картами, как ржут, делают ставки цветными кристаллами. Удивительно, но лежать вот так… С соседями… Было уютно.
В голове бродило всякое… Думалось, почему ташир им поверил? Видимо не знал, что комната должна пустовать, точнее в нее поселили лишь одного человека. Значит, таширы не так и умны, и их можно обмануть.
Еще думалось, как завтра она будет учиться — она едва буквы успела выучить.
И почему все так бояться ее огня? Странно. Для нее владеть огнем было так естественно, но парни перепугались всерьез. И это она еще их водой не окатила…
Потом тишина и полумрак навеяли грусть, и сердце стиснула тоска. Она не помнила лица, не помнила голос, но знала — мама каждую ночь приходила желать ей сладких снов. Что-то рассказывала, сказки, наверное. И сейчас от понимая, что никто не придет, не погладит по голове, не скажет что-то теплое и хорошее, защипало глаза.
Оля поморгала, прогоняя слезы. Отвернулась к стене. Прижала к себе Снежка, утыкаясь в него мокрым лицом.
Сейчас она была даже рада, что разрешила парням остаться. С ними неудобно было плакать, а слезами — это она знала совершенно точно — делу не поможешь, и маму не вернешь.
Кролик недовольно затряс ушами, не одобряя мокроту, потом уютно засопел под боком. Оля позавидовала пушистому спокойствию, а потом сон сморил и ее.
— Что думаешь? — Огонек покосился на спящую девчонку. — Случайно?
— Стихийница? Случайно? — насмешливо фыркнул Туман. — Скажи это моей бабушке. Упырь не стал бы связываться, не имея на нее планы. Да и девчонка не отсюда. Мыслевиком пользуется, многого не знает. Браслет видел? Родовой. Не знаю, откуда Упырь ее взял, но явно не с улицы.
— Не сходится, — покачал головой Лист. — Зверь у нее местный. У стихийных миров обычно своя фауна, не похожая на нашу…
— Ладно, парни, что гадать? Захочет — расскажет.
— Жалко ее, — протянул Огневик, — забавная она…
— Ну так пойди Упырю это скажи, — разозлился Туман, — может, он ее отпустит. Здесь каждого второго жалко, — и он бросил свои карты на стол: — Я пас.
«Когда тебе в ухо жарко дышат, утро становится бодрым без всякого кофе», — подумалось Оле. Первую часть она только что придумала сама, вторую частенько говорил дядя Кайлес, когда у него в очередной раз что-то случалось, причем с самого утра.
Она несмело открыла глаза и попыталась нырнуть под одеяло с головой. Вблизи зубы у ташира оказались еще более внушительными, чем издалека, а нависшая морда явно не была настроена дружелюбно.
Сразу вспомнилась ночная посиделка парней, и в голове стало жарко от панических мыслей. О них все-таки узнали и теперь пришли разбираться?
Ее попытку спрятаться не одобрили. Во взгляде черных глаз промелькнула укоризна, и зверь зубами подцепил край одеяла, потащил вниз. В бок стукнуло — Снежок, успевший спрятаться под одеяло, в панике пополз в сторону ног.
— Тебе чего? — шепотом осведомилась Оля, испугавшись за друга. Снежок такой страхолюдине на один зуб…
