Вкруг дома твоего плутал,Во всякой сомневался вере.Сто лет прошло. И, как платан,Стою теперь.Кто знает, Мери,Зачем мне показалось вдруг,Что нищий я? И в эту осеньЯ обезумел — перстни с рукЯ поснимал и кинул оземь.Зачем «Могильщика» я пел?Зачем средь луж огромных плавал?И холод бедственный терпел,И «Я и ночь» читал и плакал?А дождик лил всю ночь и лилВсё утро, и во мгле опаснойВсё плакал я, как старый Лир,Как бедный Лир, как Лир прекрасный.1915<p>54. Луна Мтацминды. <emphasis>Перевод А. Цыбулевского</emphasis></p>Еще такой безропотной луныНе знала ночь. И, навевая сны,Тишайшей лирою из длинных трав,Еще луною быть не перестав,Сквозь синеву бесплотную ветвейОна, как ирис, в бисере лучей.И зыбкости незыблемой покрой —Сновиденный Метехи над Курой…Не вечности ли это свет двоякий?Тут в двух шагах покоится Акакий,И на печаль кладбищенской плитыЛожатся тени, звезды и цветы.Бараташвили тут бродил… И зависть —Лишь новой песни лебединой завязь.Пусть я умру — но только бы запелось!Ценою жизни спеть — вот это смелость!Под шелест крыл и синих парусовМоей мечты — я умереть готов.Преображенья сладостная жуть —Единственный необратимый путь.Ночь тишиной заполнена до краю.Царь и поэт, я с песней умираю,О тени вечные! А лиру вамЯ отдаю… В предание векамОна войдет, светясь средь длинных трав,Еще луною быть не перестав…1915<p>55. Синие кони. <emphasis>Перевод П. Антокольского</emphasis></p>
