Нет грез! Нас не минует ночь сия.Всё в яви! — ты одна и я один.Так суждено. Ты явишься. И я —лишь человеческий невольник — сын.И — ночь! И белокаменная сольбелья, и лампы лед, и голод глаз,и гибель губ, и хладный лоб… и боль,что это — в первый и в последний раз.<p>Элегия без луны</p>Меченосец судьбы и чернил санкюлот,узник — устрица, сам себе сын и друзья…Затемненье дождяза озвученным стеклом.Рамы, рамы, решетка тюремная рам! —о, распятья жилья!Жалил я! —комариной иголочкой мелодрам.Человечек — личинка, витая в векахалфавитом любви, —я ли, вы?Клоун космоса или синица в руках?Ни истерик. Скрипичные нити жил.Капли в форточку, — бомбардируй, камнемет!Или каплет мед?Ни души.Каплет, канет… Ни слов! Если голову вверх —васильковые лампы, как воет ковыль,в электрическом небе бессмыслица крыл, —вот и век!Лаской лавочника — «иметь, не иметь»,как он сердце свининой мое обливал…О, болван, —тот, у скифов, которому клятвы и месть!Как талант мой, как вор, как беспутья ковры!Как болота бесчисленны! Как мало скал!Как блюет монголия-мелюзгана моей крови!Дождь, как женщина, влажен, и млечен, и слаб,без луны…Буквы ладана и белены, —о машинописи раб,плачь слезой, бейся лбом! И, тритоном трубя,возглашай святость уз!..Распасованы тройка, семерка и туздля тебя.<p>Мой дом</p>Дом хореографии. Телепаты Музпьют на подоконниках (с трефовыми очами).С утра за машинкой. Не моюсь. Не молюсь.Отче, и ты — отчаянье.В волосах влага, нос — пеликан,ухо — лист капусты… За машинкой, в общем,я опубликован весь. Но с потолкакапельки-клопики падают, Отче.И бегут со всею искренностью ко мне.Я их — башмаками, как танками рептилий!Я-то что! Меня давно уже нет как нет,пожалей, Отче, этих красных ребятишек!Им бы манускрипты в веках публиковать.Целовать цариц, кусать драконов Этны…А теперь приходится падать с потолкана меня, трудящегося новой эры.Башмаками!.. Жалко!.. Но все — на одного!Целоваться, что ли?.. Славянина правнук,хам или с похмелья, вот оттого--то я за машинкой борюсь за правду!<p>Дева-Рыба</p>
