Новая Книга — ваянье и гибель меня, — звенящая вниз на Чаше Верховного Часа!Как бельголландец стою на мосту, где четыре жираф-жеребца (монстры Клодта!).Нервами нежной спины ощущаю: ДРУЖБУ ДЕРЖАВ: гименей гуманизма — германец мини-минетчица — франк с кольтами заячья мафья илотов — итал а пред лицем моим в линзах Ла Манша — сам англосакс! ходят с тростями туризма: эра у них Эрмитажа… Панмонголизм! Ах с мухами смехом! НЕ ПРОЩЕ ЛЬ ПЕЛЬМЕННОЕ ПЛЕМЯ!Адмиралтейства Игла — светла, как перст револьвера, уже указующий в Ад.Цапли-цыганки в волосьях Востока: сераль спекуляций (цены цветам у станций Метро!)Мерзли мозги магазинов: под стеклами сепаратизма кости кастратов (эх, эстетизм!)Там и туман… Двадцать девиц. Я, эмиссар эмансипаций, — двадцать, — вам говорю, — с фантиками, в скафандрах, морды в цементе, ремонтницы что ли они драгоценных дворцов? (Счастье — ты с чем-то?) Кто они, — я говорю, — их похвально похмелье: лицами лижут стекла у дверей, колонны зубилом клюют. Домы-дворцы забинтованы в красные медицины (нету ковров!), ибо заветное завтра — триумф Тамерлана.СОСТОИТСЯ САТАНИНСТВО!Тумбы афиш: темы билетов там были. Тембры певиц — наше нужное эхо энтузиазма. Что-то чтецы? В царствах концерта царит Торичелли… И тогда — и т. д. и теперь — и т. п.Ходят машины в очках, как павлины (о как!) как малины (во щах!). Невский проспект… но — невроз, но — Провинция Императрицы Татарства. О над каким карнавалом луна Ленинграда — саблей балета! ГДЕ ВЫ ХАРЧЕВНИ МОИ, ХАРИ ЧЕРНИ? ВЫНИМАЕМ ВИНА В МАЕ. НЕТУ ЖИЗНИ — НЕ ТУЖИ!Даже дожди… Даже! — душат!.. Люди как лампочки ввинченыв вечность но — спят: чокаются чуть-чуть головами, целуются в лица, листают фотопортреты свои, как некрологи, в каменных мисках куют колбасу, давят в духовках млечных младенцев, — картофль!Что им Гертруда, да и они что — гневу Гертруды… Бредят ли братством, бушуют о будущем… Не обличаю, — так, по обычаю, лишь отмечаю: вот ведь везенье! Сердце души моей в мире — светлая сталь. Что мне бояться, — библиотек, Бабилона, бульваров? Кого? — бедуинов? Чьей чепухой еще унижаться мне, униату?Ходит Художник в хитоне, плачет в палитру (падло, пилатствует!) жрет человечьих червей (врет — вермишель!). Стонут в постелях стихами девки искусства.Я — собеседник о розах без детства, я — сабленосец в седле на копытах (мой стул — Козерог!), жрец трав татар, певец поцелуев (мы — узники уст!) трус и Тристан и как страус — стило под крыло (всяк человек чур не век!), — как бельголландец нервами нежной…пальцы пяти континентов…НЕ ПРОЩЕ ЛЬ ПЕЛЬМЕННОЕ ПЛЕМЯ? Ночью ничтожеств над флягами-куполами стать и смеяться! ЕЩЕ ОБЕЩАЮ ОБЩИНАМ: Я знаю ЗНАМЕНЬЯ;— Я — камень-комета, звенящая вниз на Чаше Верховного Часа!
