1В Праге у меня было три врага: КАМИН КОТИК и КАТАПУЛЬТА.2М. Цветаева любила горы.Простите, автор Горы, не панибратство, — у Паналюди — рода мужчин, братья. Сестрам — живот людства.3Пражской Весны я не видел, не люблю я весну.Там, как говорится, Читатель очнулся или… очутился?Думается, Злата Прага за цветенье Сада себя не в ответе.Я был в Москве. Я привез семьдесят с чем-то проз о «ЛетучемГолландце».Рукопись сью из-за формализма отвергли.Л. Брик сказала, как в мифе: «Отвергли от века».Ей да простится. Ибо как видим — не век.4Про Переделкино нео В. Катаев напишет.Вот где венец торжества вам, юнец из Литинститута!Знаю одно: пес-медвежон б.пастернаков меня не искусал.Знаю: убили ворону, дружившую с кошкой, на даче, гдеК. Федин.Дети убили, двойняшки.Из мини-ружья, пневмопулей из магазина Пражской Весны,(привез им К. Симонов).Похоронили ворону, — с крестом.Кошка немножко повеселилась с рыбкой у речки, а послеповесилась(чур! — чертовщина!).В общем, висела на ветке с хвостом.Все ходили туда.Самоубийство кис-кис в Переделкино, — свежесть сюжета,пис-атель!5Р. Якобсон с ужином в два графина,чуть бельмоват, птицелиц, худ, с недугом структурализма,мне возражал на прозы меня, что вот ведь как все взлюбиличрез поколений чреду калмыка Ф. Кафку.«Он не калмык, — отрицал я, — дважды в фамилии „Ф" — это знаки Эллады!»«Нет, он калмык, — Р. Якобсон был обрадован обре, — (утром Л. Брик звонила: нашли на участке, под яблонями, и по линейкам квадрата забора — 121 белый гриб! пока мы выясняли семантику слова Ф. Кафка)в странах славянства все пишут как мы — по-калмыцки!»Что он подразумевал? — мы напролет не болтали.Я смешно не потел, я не провидец, я знал: За МАЕМ — ИЮНЬ ИЮЛЬ АВГУСТ СЕНТЯБРЬ ОКТЯБРЬ и вот Прага моя — ноября!6помни синекдоха Поэму Горы и Смиховский Холм и Мост изПоэмы Концаминули годы и камень смененный плоскостью Ни Кем не снятГору Ни Кто не застроил дачами полисадниками не стеснилвсе охранились овраги вверх дном ни один перевалгород Мужей и Жен на развалинах счастья Вашего Марина уВас не всталвоздух блажен и не больше Ни Кто не грешит без лавочниковне лгуточи мои не ослепли на отдыхе нет барышейкрыши с аистовым гнездом… напрасны сарказмы крыши изчерепицтяжесть фундаментов Вашей Горы у горы лишь фундамент ЗемляГоры времени Вам Марина что Вам до Горыкратер Ни Кто не пускал в оборот Везувия льдом не вязалдевками дочери в стайки не встали к Мосту типа поэта нетсредь сыновейдочь не растит ребенка внебрачного сын цыганкам себя нестравилвот ведь в итоге-то вывод: счастье злачное на Ни Чьей крови.Я на Карловом Мосту. Все ходят. Не сетуя. Туда и сюда.Как я смеюсь в синтетике, пью пиво из Пельзни с цветнойикрой.Пражским газетам позирую я весь в развевающихся волосах…Мойщики окон Людек и Людвиг моют со смелостью — моеокно!7Я жил на площади А. Павлова в квартире профессора В. Ч.невдалеке от шумихи для иностранцев «Швейк».Не иностранец в нем я не был:Я. Гашека там не любили ни ночью, ни днем.Второстепенное впечатленье от квартиры Ф. Кафки:ничего, — нищета.В ней или где-то поблизости торговали браслеты.Купил версальский браслет.8Восьмая глава! Воспоминанья: Веймар.Жил в хижине Ф. Шиллера о трех этажах.Нянчился с прозой штурм-дранг по-немецки. Готическимшрифтом.Был в Бухенвальде. Не понравилось: для экскурсантов изиностранцев.Не иностранец. Мне познавательность — всуе.Лотта (не из Гете и не из Т. Манна), —симптоматичная, но симпатичная фрау семидесяти шести лет,Хранительница Сокровищницы Поэта, — меня любила:я не пил, как солдаты.Она с восхищеньем старухи смотрела,как я выводил на драме Ф. Ш. «Лжедмитрий»:«Германо-Советские связи».9Ф. Кафка был чех.Но писал по-немецки.Действительно, гениальность провидца, — о Многоножке.А. Крученых был русский.На шесть лет младше А. Блока.А. Крученых — известен: — под кличкой «дыр-бул-щыр».А. Крученых писал:В ПОЛНОЧЬ Я ЗАМЕТИЛВ полночь я заметил на своей простыне черного и твердого,величиной с клопав красной бахроме ножек.Прижег его спичкой. А он потолстел без ожога, как повернутаядномжелезная бутылка…Я подумал: мало было огня?..Но ведь для такого — спичка как бревно!.. Пришедшие мои друзья набросали на него щепок, бумаги с керосином — и подожгли… Когда дым рассеялся — мы заметили зверька, сидящего в углу кровати в позе Будды (ростом с 1/4 аршина). И, как би-ба-бо ехидно улыбающегося. Поняв, что это особое существо, я отправился за спиртом в аптеку, а тем временем приятели ввертели ему окурками в живот пепельницу. Топтали каблуками, били по щекам, поджаривали уши, а кто-то накаливал спинку кровати на свечке. Вернувшись, я спросил: — Ну, как? В темноте тихо ответили: — Все уже кончено! — Сожгли? — Нет, сам застрелился… Потому что, сказал он, В огне я узнал нечто лучшее!Так А. Крученых писал лет за двадцать до Ф. Кафки,лет за тридцать до Э. Ионеско и Беккета.10На Еврейском кладбище я был.На стеллах написано по-еврейски.Чему удивляться? В квартире профессора В. Ч.на всех 573 куб. м.пусть не стеллы, — хуже! — все стеллажив книгах, написанных по-китайски по-корейски по-японски по-бирмански по… как у Эдгара По! —ничего себе, — квартира была в иероглифах.Хоть бы слово славянства! — профессор былвостоковед-ориенталист.Хорошо хоть его самого — В. Ч. — я не видел.Дали ключи — я и жил.11Я лишен любопытства.Не люблю наблюдений.Но в лоб окнабез занавески стояли за лакированным красным стволомкаштана два!стрижены струнки их двух голов,чернокостюмцы, с медалькой на лацкане, локоть к локтю, —как им стоялось? — сутками суток!Я включал свечу — они включали фонарик. Я выключал —выключали.«Живи и жить давай другим», — сказала Екатерина.Сочувствую способу существованья.Зависть… — за весть?12КАМИН:Прага моя Ноября!Стужа и дождь леденящий.Я радиопьесу писал. На столе стояла сова из фарфора.Из женщин:лежала в футляре от скрипки бутылка вермута «Бланка».Я вылил вермут в ванну. Ванна Вина.Как мне КАМИН? Был коварен КАМИН.«Иду на Вы» как Святослав не восклицал.Май миролюбья, грел мне, мурлыкая, ножку в сапожку.Ночью он отключался. Я думал: система.Оказывается, отказ.Я в простоте душевной, он — лицемер! — меня на обман:в Третий День Творенья Меня в ЧССР он погас.Как, проклятье? Кто и где его обучал?Я вошел из дождя, он облучал в две спирали моепой-пространство.В комнате — как солнечно! Танц на ковре саламандр!Я сел за стол с пепельницей в солнечном состоянье. Он — угас.Как! — не постепенно, с предупрежденьем — сью же секунду!Я не люблю борьбы и не боюсь катастроф.Я уходил — он вспыхивал пламенем лунным,несмотря на розетки, трансформаторы, штепселя.Я приходил. Я приходил,он позволял так сказать без пользыпротянуть ноющ-ноги к домашнему очагу (о отдохновенья!)и… сукин сын! — гас навек и бесповоротно.Зубы звенели под одеялом из пуха!Сосед В. Л. был по профессии Министр;взаправду же оказался Мастером по каминам.Стоило Мастеру взять в сильные руки свое оружье, —трус-Талейран в момент загорался ровным негасимым огнем.Сколько В. Л. ни исследовал систему подключений и пр. —КАМИН горел, не шелохнувшись.Мастер-Министр рассердился:я издеваюсь над милым электрическим существом,оно исполнительное, исправное… Я сам — садист!Логика здесь не легка: в выводы не вдаваться!..Еще не затихли шаги выговаривающего В. Л.,как он по ступенькам ко мне взлетели обезумевшим шепотом взвыл,что у него телевизор — взорвался! КАМИН он — винил.КАМИН злобно помаргивал, а потом погас:он сделал свое дело.Описывать злоключенья с сей тварью, — о к псам!На Башне каждый Апостол крестился:«КАК МИНЕТ КАМИН НАС!» КОТИК:самый самый, пестренький, самка, с виду котик и котик.Но невидимка-хозяин оставил записку: КОТИКА в комнату незапускайво избежанье избитья им статуэток, где я сплю,и упражнений им на цветочках-цепочках (живут, вися на окне),которых КОТИК любит и губит.Я закрываю с ключом цепью дверь, я ложусь.Луна, на ковре фосфоресцирует тень от семиглавойлампы-Дракона, —вот вам, Восток, — созерцаю.Вдруг: кто-то карабкается на кровать.Включаю люстру Великого Могола, встаю:КОТИК лежит как ласточка на кроватик. Дверь на ключе, цепьцела.КОТИКА за шиворотик, дверь открываю, выбрасываю, ложусь.КОТИК ругается по ту сторону двери, царапается, как цапля.Три таблетки. Тушь-тишь…Вдруг: кто-то лапой как эскулапой бьет по морде, кусает глазкак миндаль.Встаю, включаю люстру Ли Бо:КОТИК в кроватик, рвет как рвогик ночную косынку из США(власы мои смерзлись, мыть негде, Ванна полна Вина!).Ключ не колышется, — бронза!Я перещупал все щели, выбросил КОТИКА, я ложусь…Не из щелей…Лег я, к двери подполз:КОТИК взял зажигалку и свечку зажег,взял из шкатулки ключ, точь-в-точь, как мой,прыгнул в дверь, вставил ключ и раскрутился, как на турнике:дверь открылась!Дверь была с двойным замком. Как у тибетцев. КАТАПУЛЬТА:У профессора В. Ч. был револьвер из Калькутты, валялся.Водопроводчик П. Э., ходивший ко мне за водой, (в Праге в моде вода, но она — лишь в квартире ориенталиста!)небритый, набредший в поисках всечеловеческой влаги на ВаннуВина,скопировал за семнадцать часов семнадцать револьверов.Мы стали стрелять: Я, водопроводчик П. Э. мастер-Министр В. Л. мойщики окон Людек и Людвиг, позавчерашний однофамилец Президента ЧССР В. Н. (теперь: Председатель Чешско-Эстонского Общества Хуторян, — вся Прага взаправду изучает эстонский язык!) директор издательства «Одеон» К. Т. (он позавчерашний директор пивной «Швейк»), Милан-метелыцик и (так ли?) теперешний экс-епископ Праги Ц. Т.Все стреляли как все.Епископ же, чтобы остаться неузнанным, вот что придумал:переодеванья.Я снимал для него рейтузы, рубашку и ночную косынку из США.Он снимал мне сутану.Он, как казалось всей Праге, — стрелял как советский гость,я — как экс-епископ в сутане. Замаскировались.Время от времени кой-кто всхлипывал в Ванне Вина.Не Кой-Кто его увозил на санитарной машине, как утопленникаиз Влтавы.Куда мы стреляли? куда ни стреляй, —попадешь в статуэт из нефрита, или в шкатулку из кости слона, или в монету из злата эпохи Дзен.Хозяин мне музицировал в телеграммах:мы — пьянь, мы мерзавцы, а КАТАПУЛЬТА стреляет в десятку.Мы и стреляли:из двух окон в тех двух Чернокостюмцев,те два погибали под шквальным огнем по-геройски,но утром, не опохмеляясь, вставалии с прежней яростью смотрели сквозь окна в меня.А КАТАПУЛЬТА с пресловутой десяткой?Хозяин — хитрец. Но кто ему, ритору, верил?Мы-то знали, какой у него КАМИН и какой КОТИК!13Тронность главы Тринадцать дарую друзьям.Гибель-глава:28 мая 1977 г. покончил с собой Художник Н. Г. Возраст — 54 года.4 августа 1978 г. покончила с собой Л. Б. Возраст — 86 лет.6 января 1979 г. покончила с собой М. С. Возраст — 40 лет.М. С. мне писала:«Радость моя! Ты повсюду сеешь смерть, сам живой!». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .С Богом и платочек, В. Незвал!Не переводите больше, К. Чапек,французскую поэзию П. Верлена по-чешски,потому что найдется поэт, любитель стран,который переведетфранцуза П. Верлена с перевода К. Чапекапо-русскии скажет с каждым:«Это мое и это мое же».
