Всезнающей, вещей старухе И той не уйти от жары.
И с ревом проносятся мухи,
И с визгом снуют комары,
И жадные липнут букашки,
И лютые оводы жгут, —
И жалобно плачут барашки,
И лошади, топая, ржут.
И что-то творится с громилой,
С быком племенным! И взгляни — С какою-то дьявольской силой Все вынесут люди одни!
Все строят они и корежат, Повсюду их сила и власть.
Когда и жара изнеможет,
Гуляют еще, веселясь!..
<1966>
* * *
Уединившись за оконцем,
Я с головой ушел в труды!
В окно закатывалось солнце,
И влагой веяли пруды...
Как жизнь полна! Иду в рубашке, А ветер дышит все живей, Журчит вода, цветут ромашки, На них ложится тень ветвей.
И так легки былые годы,
Как будто лебеди вдали На наши пастбища и воды Летят со всех сторон земли!..
И снова в чистое оконце Покоить скромные труды Ко мне закатывалось солнце,
И влагой веяли пруды...
* * *
Не надо, не надо, не надо,
Не надо нам скорби давно! Пусть будут река и прохлада, Пусть будут еда и вино.
Пусть Вологда будет родная Стоять нерушимо, как есть, Пусть Тотьма, тревоги не зная, Хранит свою ласку и честь. Болгария пусть расцветает И любит чудесную Русь,
Пусть школьник поэтов читает И знает стихи наизусть.
В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ
То желтый куст,
То лодка кверху днищем, То колесо тележное В грязи...
Меж лопухов —
Его, наверно, ищут — Сидит малыш,
Щенок скулит вблизи.
Скулит щенок И все ползет к ребенку, А тот забыл,
Наверное, о нем, —
К ромашке тянет Слабую ручонку И говорит...
Бог ведает, о чем!..
Какой покой!
Здесь разве только осень Над ледоносной Мечется рекой,
Но крепче сон,
Когда в ночи глухой
Со всех сторон Шумят вершины сосен,
Когда привычно Слышатся в лесу Осин тоскливых Стоны и молитвы, —
В такую глушь Вернувшись после битвы, Какой солдат Не уронил слезу?
Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою
Про уголок Руси,
Где желтый куст,
И лодка кверху днищем, И колесо,
Забытое в грязи...
* * *
Сибирь как будто не Сибирь!
Давно знакомый мир лучистый — Воздушный, солнечный, цветистый, Как мыльный радужный пузырь.
А вдруг он лопнет, этот мир? Вот-вот рукою кто-то хлопнет —
И он пропал... Но бригадир Сказал уверенно: «Не лопнет!»
Как набежавшей тучи тень,
Тотчас прошла моя тревога, —
На бригадира, как на бога,
Смотрел я после целый день...
Тележный скрип, грузовики,
Река, цветы и запах скотский,
Еще бы церковь у реки, —
И было б все по-вологодски.
Аленький цветок
Домик моих родителей Часто лишал я сна.
— Где он опять, не видели? Мать без того больна. —
В зарослях сада нашего Прятался я, как мог.
Там я тайком выращивал Аленький свой цветок.
Этот цветочек маленький Как я любил и прятал! Нежил его, — вот маменька Будет подарку рада!
Кстати его, некстати ли, Вырастить все же смог... Нес я за гробом матери Аленький свой цветок.
<1966>
* * *
Листвой пропащей,
знобящей мглою Заносит буря неясный путь.
А ивы гнутся над головою, Скрипят и стонут — не отдохнуть. Бегу от бури, от помрачений...
И вдруг я вспомню твое лицо,
Игру заката во мгле вечерней,
В лучах заката твое кольцо. Глухому плеску на дне оврага,
И спящей вербе, и ковылю Я, оставаясь, твердил из мрака Одно и то же: — Люблю, люблю! — Листвой пропащей,
знобящей мглою Заносит буря безлюдный путь.
И стонут ивы над головою,
И воет ветер — не отдохнуть!
Куда от бури, от непогоды Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы И — плачу...
НОЧЬ НА ПЕРЕВОЗЕ
Осень кончилась — сильный ветер Заметает ее следы!
И болотная пленка воды Замерзает при звездном свете.
И грустит, как живой, и долго Помнит свой сенокосный рай Высоко над рекой, под елкой, Полусгнивший пустой сарай...
От безлюдья и мрака хвойных Побережий, полей, болот Мне мерещится в темных волнах Затонувший какой-то флот.
И один во всем околотке Выйдет бакенщик-великан И во мгле промелькнет на лодке, Как последний из могикан...
<1966>
Зимовье на хуторе
Короткий день.
А вечер долгий.
И непременно перед сном Весь ужас ночи за окном Встает. Кладбищенские елки Скрипят. Окно покрыто льдом.
Порой без мысли и без воли Смотрю в оттаявший глазок И вдруг очнусь — как дико в поле! Как лес и грозен, и высок!
Зачем же, как сторожевые,
На эти грозные леса В упор глядят глаза живые,
Мои полночные глаза?
Зачем? Не знаю. Сердце стынет В такую ночь. Но все равно Мне хорошо в моей пустыне,
Не страшно мне, когда темно.
Я не один во всей вселенной. Со мною книги, и гармонь,
И друг поэзии нетленной —
В печи березовый огонь...
За Вологду, землю родную,
Я снова стакан подниму!
И снова тебя поцелую,
И снова отправлюсь во тьму,
И вновь будет дождичек литься... Пусть все это длится и длится!
1967
Природа
Звенит, смеется, как младенец.
И смотрит солнышку вослед.
И меж домов, берез, поленниц Горит, струясь, небесный свет. Как над заплаканным младенцем, Играя с нею, после гроз Узорным чистым полотенцем Свисает радуга с берез.
И сладко, сладко ночью звездной Ей снится дальний скрип телег... И вдруг разгневается грозно, Совсем как взрослый человек! Как человек богоподобный, Внушает в гибельной борьбе Пускай не ужас допотопный,
Но поклонение себе!..
<1967>
* * *
Прекрасно небо голубое!
Прекрасен поезд голубой!
— Какое место вам? — Любое.
Любое место, край любой.
Еще волнует все, что было.
В душе былое не прошло.
