Но слишком дождь шумел уныло, Как будто все произошло.
И без мечты, без потрясений Среди одних и тех же стен Я жил в предчувствии осеннем Уже не лучших перемен.
— Прости, — сказал родному краю, — За мой отъезд, за паровоз.
Я несерьезно. Я играю.
Поговорим еще всерьез.
Мы разлучаемся с тобою,
Чтоб снова встретиться с тобой. Прекрасно небо голубое!
Прекрасен поезд голубой!
Купавы
Как далеко дороги пролегли!
Как широко раскинулись угодья!
Как высоко над зыбким половодьем Без остановки мчатся журавли!
В лучах весны — зови иль не зови! — Они кричат все радостней, все ближе... Вот снова игры юности, любви Я вижу здесь... но прежних не увижу.
И обступают бурную реку
Все те ж цветы... но девушки другие,
И говорить не надо им, какие Мы знали дни на этом берегу.
Бегут себе, играя и дразня,
Я им кричу: — Куда же вы? Куда вы? Взгляните ж вы, какие здесь купавы! — Но разве кто послушает меня...
* * *
Ветер всхлипывал, словно дитя, За углом потемневшего дома.
На широком дворе, шелестя,
По земле разлеталась солома...
Мы с тобой не играли в любовь, Мы не знали такого искусства, Просто мы у поленницы дров Целовались от странного чувства.
Разве можно расстаться шутя, Если так одиноко у дома,
Где лишь плачущий ветер-дитя Да поленница дров и солома.
Если так потемнели холмы,
И скрипят, не смолкая, ворота,
И дыхание близкой зимы
Все слышней с ледяного болота...
Сосен шум
В который раз меня приветил Уютный древний Липин Бор,
Где только ветер, снежный ветер Заводит с хвоей вечный спор.
Какое русское селенье!
Я долго слушал сосен шум,
И вот явилось просветленье Моих простых вечерних дум.
Сижу в гостинице районной, Курю, читаю, печь топлю, Наверно, будет ночь бессонной, Я так порой не спать люблю!
Да как же спать, когда из мрака Мне будто слышен глас веков,
И свет соседнего барака Еще горит во мгле снегов.
Пусть завтра будет путь морозен, Пусть буду, может быть, угрюм,
Я не просплю сказанье сосен, Старинных сосен долгий шум...
Зеленые цветы
Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом Один или с хорошим давним другом, Который сам не терпит суеты.
За нами шум и пыльные хвосты —
Все улеглось! Одно осталось ясно — Что мир устроен грозно и прекрасно, Что легче там, где поле и цветы.
Остановившись в медленном пути, Смотрю, как день, играя, расцветает. Но даже здесь... чего-то не хватает... Недостает того, что не найти.
Как не найти погаснувшей звезды,
Как никогда, бродя цветущей степью, Меж белых листьев и на белых стеблях Мне не найти зеленые цветы...
<1967>
Детство
Мать умерла.
Отец ушел на фронт. Соседка злая Не дает проходу.
Я смутно помню Утро похорон И за окошком Скудную природу.
Откуда только —
Как из-под земли! — Взялись в жилье И сумерки, и сырость... Но вот однажды Все переменилось,
За мной пришли,
Куда-то повезли.
Я смутно помню Позднюю реку,
Огни на ней,
И скрип, и плеск парома, И крик «Скорей!»,
Потом раскаты грома И дождь... Потом Детдом на берегу.
Вот говорят,
Что скуден был паек,
Что были ночи С холодом, с тоскою, —
Я лучше помню Ивы над рекою И запоздалый В поле огонек.
До слез теперь Любимые места!
И там, в глуши,
Под крышею детдома Для нас звучало,
Как-то незнакомо,
Нас оскорбляло Слово «сирота».
Хотя старушки Местных деревень И впрямь на нас Так жалобно глядели,
Как на сирот несчастных, В самом деле,
Но время шло,
И приближался день,
Когда раздался Праведный салют,
Когда прошла Военная морока,
И нам подъем Объявлен был до срока,
И все кричали:
— Гитлеру капут!
Еще прошло Немного быстрых лет, И стало грустно вновь: Мы уезжали!
Тогда нас всей Деревней провожали, Туман покрыл Разлуки нашей след...
Коза
Побежала коза в огород.
Ей навстречу попался народ.
— Как не стыдно тебе, егоза? — И коза опустила глаза.
А когда разошелся народ, Побежала опять в огород.
Жеребенок
Он увидал меня и замер,
Смешной и добрый, как божок.
Я повалил его на травку,
На чистый, солнечный лужок!
И долго, долго, как попало,
На животе, на голове,
С восторгом, с хохотом и ржаньем Мы кувыркались по траве...
Мальчик Вова
Подошла к нему корова.
— Уходи! — сказал ей Вова. А корова не уходит.
Вова слов уж не находит. Не поймет, что это значит, На нее глядит и плачет...
Старик
Идет старик в простой одежде. Один идет издалека.
Не греет солнышко, как прежде. Шумит осенняя река.
Кружились птицы и кричали Во мраке тучи грозовой,
И было все полно печали Над этой старой головой.
Глядел он ласково и долго,
На всех, кто встретится ему, Глядел на птиц, глядел на елку... Наверно, трудно одному.
Когда, поеживаясь зябко,
Поест немного и поспит,
Ему какая-нибудь бабка Поднять котомку пособит.
Глядит глазами голубыми,
Несет котомку на горбу,
Словами тихими, скупыми Благодарит свою судьбу.
Не помнит он, что было прежде, И не боится черных туч,
Идет себе в простой одежде С душою светлою, как луч!
Про зайца
Заяц в лес бежал по лугу,
Я из лесу шел домой — Бедный заяц с перепугу Так и сел передо мной!
Так и обмер, бестолковый, Но, конечно, в тот же миг Поскакал в лесок сосновый, Слыша мой веселый крик.
И еще, наверно, долго С вечной дрожью в тишине Думал где-нибудь под елкой О себе и обо мне.
