Несмотря на огромную любовь к поэзии, Алексей Лебедев прежде всего был моряк, советский командир. И с первых же дней Великой Отечественной войны он на боевых кораблях Балтики. Перед тем как назначить его штурманом на минзаг Л-2, ему предложили работу в штабе. От этой работы он отказался, сказав: «Я штурман, и если я пойду в штаб, то и стихов писать не смогу. Мое место на боевом корабле».
В ноябре 1941 года Л-2 была послана на ответственное задание. С моря лодка не вернулась. Погиб на ней и А. А. Лебедев.
Из Кронштадта в Ленинград он прислал свое последнее письмо, датированное 11 ноября, в котором писал: «Через пару часов я буду уже далеко. Вернусь или нет - не знаю...» И дальше стихи:
Настанет день когда-нибудь,
И кровь врага зальет пожары,
И о Победе пропоют
В боях пробитые фанфары...
Многие сборники стихов Алексея Лебедева вышли уже после гибели поэта. Среди них: «Огненный вымпел», «Морская сила», «Родному флоту», «Путь на моря», «Избранные стихи», «Балтийская слава», «Морская купель» и другие. Моряки помнят и любят своего поэта.
Родина увековечила память А. Лебедева. Улицы в Суздале, Иванове и Кронштадте носят его имя, писатели и поэты посвящают ему стихи и рассказы. Прекрасно написали о поэте-моряке Н. Тихонов, М. Дудин, A. Сурков, Б. Лавренев, Вс. Азаров, А. Зонин, адмирал B. Трибуц.
На Краснознаменном Балтийском флоте принято постановление, в котором сказано:
Занести лейтенанта А. Лебедева навечно в список воинской части ВМФ.
Присвоить литературному объединению КБФ имя Алексея Лебедева.
Газете «Страж Балтики» учредить премию А. А. Лебедева и присуждать ее ежегодно к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции за лучшие стихи о Военно-Морском Флоте, о боевых революционных традициях.
В частях и культпросветучреждениях проводить литературные вечера, читательские конференции, радиопередачи, посвященные жизни и творчеству балтийского поэта А. Лебедева.
Жизни своей он не прожил и половины. Поэта-моряка нет среди живых, но стихи его всегда в строю. Им суждена долгая жизнь на флоте.
Пускай во тьме бушует вьюга
И снег летит на паруса, —
Не плачь, не плачь, моя подруга,
Не слушай ветра голоса.
Зажгла звезда мне нынче трубку
Своею искрой голубой.
Кладет волнами на борт шлюпку,
Но не погибнем мы с тобой.
Не видно дали бирюзовой,
Дорога в море нелегка,
Но привыкать к борьбе суровой
Должна подруга моряка.
Уже мигнул огонь зеленый,
Маяк на горной высоте,
И берег, снегом заметенный,
Забрезжил смутно в темноте.
И пусть взмывают чайки, плача,
К метельно-снежной вышине, —
Не изменяет мне удача,
Пока ты помнишь обо мне.
Возможно ли, чтоб годы эти
Щадили нас! Но вновь встает
Апреля горьковатый ветер,
Тревожный шум воскресших вод.
Возможно ли в разлуке дальней,
В тревогах, в помыслах, в крови
Хранить огонь первоначальной
Наивно-горестной любви!
А я, как ива в пору злую
Осенних бешеных ветров,
Клонюсь под вихрем поцелуев,
Горячечных и нежных слов.
За нами бури и походы,
И можно ли, мой милый друг,
Вознаграждать себя за годы
Былых и будущих разлук?
О, потеплевший под руками
Гранит скамейки ледяной!
Нет, не смеюсь я над слезами,
В тот вечер пролитыми мной.
Теперь мне легче и свободней.
Отбушевал внезапный гром.
…Я не могу писать сегодня
Тебе о чем-нибудь другом.
Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стер с лица.
"Команда, во фронт!
Офицеры, вперед!"
Сухими шагами командир идет.
И слова равняются в полный рост:
"С якоря в восемь. Курс - ост.
У кого жена, брат -
Пишите, мы не придем назад.
Зато будет знатный кегельбан".
И старший в ответ: "Есть, капитан!"
А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.
"Не все ли равно,- сказал он,- где?
Еще спокойней лежать в воде".
Адмиральским ушам простукал рассвет:
"Приказ исполнен. Спасенных нет".
Гвозди бы делать из этих людей:
Крепче бы не было в мире гвоздей.
