Мы идем на пересечку курса,
Всем ветрам, идущим на границы,
Всем штормам, летящим на Союз.
Туман лежит тяжелой пеленой,
Симфония орудийного грома
Гремит над льдами, над седой волной,
Мы вылетаем в ночь с аэродрома.
На курс зюйд-вест, указанный страной,
Ложимся мы, дорога нам знакома,
Цель скрыта темнотою ледяной,
Но бомбардиры не допустят промах.
Во славу звезд, пылающих в Кремле,
Ударь, наш залп, по вражеской земле.
Как молнии карающей удары.
Вокруг разрывов жгучие цветы,
Но видим мы с орлиной высоты
Горящие фашистские ангары.
То был рассвет почти неуловимый,
Чуть просветлел синеющий простор,
И тонкий клуб нетающего дыма
Замечен был на фоне дальних гор.
То шли враги, хранимые конвоем,
Тяжелые большие транспорта.
И напряглась команда перед боем.
Рты окаймила жесткая черта.
Звала Отчизна! Это помнил всякий.
И медленно пополз на цель визир.
На узких флагах дьявольские знаки
Отчетливо увидел командир.
Уже штыки проклятого десанта
На палубах блестели там и тут.
Стволы орудий, тюки провианта -
Все видел он в теченье двух минут.
Команда: «Залп!» И ринулись торпеды,
Как стая демонов, исполненных огня
И окрыленных волею победы,
Как молнии в лиловой дымке дня.
Скользнула стрелка по секундомеру.
Мы слушали, дыханье затаив,
И он пришел, потрясший атмосферу
И глубь морей потрясший, грозный взрыв.
Потом я помню взрывы бомб глубинных,
Стремительный уход на глубину.
Мы уходили. Выше были мины.
И киль скользил по илистому дну.
А там, в выси, из рук не выпуская,
Дробя в щепу и днища и борта,
Громила авиация морская
Фашистского десанта транспорта.
Так бьет врагов балтийская порода,
Так пишется истории скрижаль,
И поглощают яростные воды
Всех тех, кого не истребила сталь.
В морозной мгле мы выходили в море,
Ломались льдины около бортов,
Все было белым в пасмурном просторе
Не в меру крепких в эту зиму льдов.
В ущелиях базальтовых нагорий
Стояли пушки. Без излишних слов
Враг уточнил прицел по нам. И вскоре
Весь лед звенел, как лопнувший швартов.
Шли корабли, безмолвствуя, доколе
Слова команд, исполненные волей,
До командиров в башни не дошли.
Ревун запел и содрогнулись реи,
И замолкали в злобе батареи
Во мгле ущелий вражеской земли.
Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей,
Мы всплыли вверх - нам показалось странным
Так близко снова видеть светлый мир,
Костер зари над берегом туманным,
Идущий в гавань портовой буксир.
Небритые, пропахшие соляром,
В тельняшках, что за раз не отстирать,
Мы твердо знали, что врагам задаром
Не удалось в морях у нас гулять.
И лодка шла, последний створ минуя,
Поход окончен, и фарватер чист,
И в этот миг гармонику губную
Поднес к сухим губам своим радист.
И пели звонко голоса металла
О том, чем каждый счастлив был и горд:
Мелодию «Интернационала»
Играл радист. Так мы входили в порт.
Покорный твердому уму
И смелости твоей,
Эсминец ринулся во тьму
На зыбь морских путей.
Берясь за поручень стальной,
Ты заглянул в компáс, -
Перед великою страной
В ответе ты сейчас
За миноносец, за людей.
Во мгле морских пустынь
Ты скажешь сердцу:
«Не слабей!»,
Усталости:
«Покинь!»
Продуман поиск, встреча, бой,
Задача вручена.
И Родина сейчас тобой
Руководит одна.
И каждый чувствует боец
Ее призыв сейчас,
И ты сильней на сто сердец,
На двести зорких глаз.
Ты все услышь и все проверь,
Маяк исчез, пора.
И начинается теперь
Суровая игра.
Пронзая темноту, как нож,
Коль верен твой расчет,
Незримый никому, найдешь
Врага - линейный флот.
Но хрупкой тишины не тронь.
И должно так идти,
Чтоб заградительный огонь
Не вспыхнул на пути.
Наносит ветер дым и гарь,
Теперь ошибки нет.
Теперь рази, теперь ударь
Всей яростью торпед.
Они ударят - шесть когтей,
Что ты во тьму простер, -
Из веера прямых путей
Не вырвется линкор.
И, скользкий поручень сдавив,
Переложив рули,
Ты слышишь, как грохочет взрыв, -
Торпеды в цель пришли.
Вновь рулевой поворотил
По слову твоему,
И снова сорок тысяч сил
Несут корабль во тьму.
Мне бы ясную погодку,
Крупной ряби сарабанду,
Поворотливую лодку,
Расторопную команду.
Безотказное уменье,
За обшивкой плеск и ропот,
Вражьих мачт косые тени
В поле зренья перископа.
Надписи латинской знаки,
Вымпел крейсера крылатый,
Лодке дам я курс атаки:
«Носовые аппараты!
Пли!» И вот они идут
Курсом боевой победы -
Прямо крейсеру под ют
Быстроходные торпеды.
И скорей нырять в пучины,
Слиться с темной синевой,
Слыша взрывы бомб глубинных
Высоко над головой.
Буду счастлив этой темой,
Ею буду горд одной,
Самой лучшею поэмой
Из написанного мной.
Когда уснет великий город,
Когда сверкнут прожектора,
Над Петропавловским собором
За тучей всходит тень Петра.
Идет за Нарвские ворота,
Камзол от ветра вновь крылат,
Стучит дубинкой в плиты дзота
И в дикий камень баррикад.
Глядит на линии обстрела,
На сотни гаубиц стальных,
И циркуль поверяет делом
Путиловских мастеровых.
Труба подзорная подъята,
Вдали залив сверкнул, как лед,
И снова Петр гранит Кронштадта
Орлиным оком узнает.
И шепчет тень: «Добро, злодеи,
