Скажите, знаете ль, честны́е господа,Что значит русскими проселками езда?Вам сплошь Европа вся из края в край знакома:В Париже, в Лондоне и в Вене вы как дома.Докатитесь туда по гладкому шоссе,И думаете вы, что так и ездят все,И все езжали так; что, лежа, как на розах,Род человеческий всегда езжал в дормёзахИ что, пожалуй, наш родоначальник самНе кто иной, как всем известный Мак-Адам.Счастливцы (как бы вам завербоваться в секту?),Россию знаете по Невскому проспектуДа по симбирскому бурмистру, в верный срокК вам привозящему ваш годовой оброк.Вам жить легко. Судьба вам служит по контракту,И вас возить должна всё по большому тракту.Для вас проселков нет. Всегда пред вами цель,Хотя б вы занеслись за тридевять земель.Нет, вызвал бы я вас на русские проселки,Чтоб о людском житье прочистить ваши толки.Тут мир бы вы другой увидели! Что шаг,То яма, косогор, болото иль овраг.Я твердо убежден, что со времен потопаНе прикасалась к ним лопата землекопа.Как почву вывернул, размыл и растрепалС небес сорвавшийся сей водяной обвал,Так и теперь она вся в том же беспорядке,Вся исковеркана, как в судорожной схватке.Дорога лесом ли? Такие кочки, пни,Что крепче свой язык к гортани ты прильпни —Не то такой толчок поддаст тебе, что ой-ли!И свой язык насквозь прокусишь ты. Рекой лиДорога? Мост на ней уж подлинно живой:Так бревна взапуски и пляшут под тобой,И ты того и жди, что из-за пляски этойК русалкам попадешь с багажем и каретой.Есть перевоз ли? Плот такое уж гнилье,Что только бабам мыть на нем свое белье.Кому на казнь даны чувствительные нервы(Недуг новейших дней), тому совет мой первый:Проселком на Руси не ездить никогда.Пройди сто верст пешком; устанешь — не беда:Зато ты будешь цел и с нервами в покое;Не будет дергать их, коробить в перебое,И не начнешь всердцах, забыв и страх и грех,Как Демон Пушкина, злословить всё и всех.Опасность я видал, и передряг немалоНа суше и водах в мой век мне предстояло.Был Бородинский день, день жаркий, боевой,Французское ядро визжало надо мной,И если мирного поэта пожалело,Зато хоть двух коней оно под ним заело.Я на море горел, и сквозь ночную тьму(Не мне бы тут стоять, а Данте самому),Не сонный, наяву, я зрел две смерти рядом,И каждую с своим широкозевным адом:Один весь огненный и пышущий, другой —Холодный, сумрачный, бездонный и сырой;И оставалось мне на выбор произвольныйБыть гусем жареным иль рыбой малосольной.Еще есть черная отметка на счету.Двух паровозов, двух волканов на летуЯ видел сшибку: лоб со лбом они столкнулись,И страшно крякнули, и страшно пошатнулись —И смертоносен был напор сих двух громад.Вот вам живописал я свой и третий ад.Но это случаи, несчастье, приключенье,А здесь — так быть должно, такое заведенье,Порядок искони, нормальный, коренной,Чтоб быть, как на часах, бессменно пред бедой,И если выйдешь сух нечаянно от Сциллы,То у Харибды ждать увечья иль могилы.Проселки — ад земной; но русский бог велик!Велик — уж нечего сказать — и наш ямщик.Сентябрь 1841
